новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


    Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2005 г. № 23 | Основные тенденции внутриполитического развития | Новые вызовы для российской элиты

Новые вызовы для российской элиты

Первая половина 2005 г., впервые за все время правления В.Путина, ознаменовалась тем, что российская властная элита столкнулась с угрозой утраты политической инициативы. Речь идет о двух факторах. Во-первых, о мощных акциях протеста пенсионеров и других льготников, недовольных правительственной монетизацией льгот. Во-вторых, о влиянии на российскую внутреннюю и внешнюю политику "цветных революций" на Украине и в Киргизии и переориентации руководства Молдавии.

Несмотря на то, что с лета 2004 г. многие эксперты предупреждали о возможности кризиса в отношениях между властью и обществом, о необходимости перехода к политике диалога, власть оказалась не готовой к массовым проявлениям недовольства. "Неожиданный" всплеск протестной активности социально зависимых групп населения не только поставил президентскую власть перед угрозой утраты былой поддержки в обществе, но и продемонстрировал неспособность правящей элиты к результативному разрешению фундаментального противоречия современной российской политики. Оно заключается в разрыве между объективной потребностью в дальнейшем проведении рыночных реформ, в первую очередь в социальной сфере, и доминированием в общественном мнении и в политическом сознании самой элиты настроений на усиление социальных функций и обязательств государства.

Противоречие между объективными потребностями, требованиями, "вызовами истории" и субъективной неготовностью к удовлетворению этих требований начало проявляться уже в годы первого президентского срока В.Путина. Однако в то время укрепление вертикали власти рассматривалось как формирование инструмента проведения реформ. Со временем, однако, как и предсказывали многие аналитики, решение этой задачи стало превращаться в самоцель, в инструмент самозащиты власти. К тому же в тот период социальные реформы не проводились, а потому данное противоречие не оказывало какого-либо влияния на политику и не несло угрозы стабильности. Однако уже тогда звучали голоса, что рыночные и даже квазирыночные преобразования в социальной сфере приведут к "размораживанию" и интенсификации социальных конфликтов.

Эффективное преодоление этого противоречия возможно лишь через проведение реформаторской политики, реально учитывающей интересы различных общественных групп, в том числе через организацию диалога с ними и институционализацию этого диалога. Важным фактором здесь является постепенность реформ, поэтапный охват ими различных групп населения. Однако федеральное правительство предпочло иную политическую линию. Кабинет М.Фрадкова, исходя из таких политических факторов, как популярность президента, наличие отстроенной вертикали исполнительной власти и отсутствие влиятельной оппозиции, переоценил шансы на успех априори непопулярных социальных реформ. Предполагалось, что удастся не только в короткие сроки провести реформы, но и минимизировать социальные риски.

Новая генерация реформаторов не учла и того обстоятельства, что формирование "вертикали" повлекло за собой ухудшение в системе обратной связи между властью и обществом. Ее каналы сузились, восприятие критической информации, идущей снизу, на верхних этажах стало заметно менее адекватным. В сознании реформаторов смешивались "пиаровский" и объективный подходы к реальности. Это проявилось, например, в явно завышенной оценке итогов президентских выборов, которые трактовались исключительно как триумфальные и свидетельствующие о готовности общества к поддержке любых инициатив, идущих с самого верха. А тот очевидный факт, что значительная часть населения не пожелала принять участия в голосовании так и не вызвал особого интереса.

Судя по дальнейшему ходу событий, Кремль не точно представлял себе диспозицию сил в обществе и запас прочности у тех политических институтов, которые были сформированы им с помощью методов "управляемой демократии". Это касается не только Государственной Думы, Совета Федерации, губернаторского корпуса, оказавшихся недостаточно функциональными в период социального кризиса, но и самого института президентства. Отсюда и хроническое запаздывание реакция власти на развитие ситуации, и неадекватные оценки причин протестных акций, и "ситуативные" методы нейтрализации недовольства. Очевидно, что немалую роль сыграло и некритическое восприятие опыта правительства Ельцина-Гайдара, начавшего в 1992 г. рыночные реформы. Тот кабинет также опирался на поддержку популярного президента, но столкнулся с противодействием мощной оппозиции Верховного Совета, что стало одной из решающих причин свертывания программы радикальных рыночных преобразований. Механическое перенесение опыта кабинета Е.Гайдара на другую историческую эпоху стало большой ошибкой команды В.Путина.

Реформы Ельцина-Гайдара проводились в самом начале рыночной трансформации России, когда прежние институты, социальные отношения и интересы распадались, а новые зачастую и не начинали складываться. Это был революционный по своей сути период, когда завышенные, утопические ожидания значительной части населения оказывали огромное влияние на политику. В таких условиях популярность лидера становилась важнейшим фактором успешного начала трансформации. Социальные реформы нынешнего года – по монетизации льгот и жилищно-коммунальная, связанная с введением в жизнь Жилищного кодекса, – проводились в совершенно иную эпоху, эпоху стабилизации, для которой характерен вполне рациональный подход населения к социальным изменениям. В обществе уже на новой рыночной основе сложились устойчивые интересы. Такая среда требует не инициируемых сверху революционных рывков, а политики "монклоистского" типа, ориентированной на компромиссы и взаимный учет интересов. Но правительство предпочло первый путь.

По-видимому, заметную роль в выборе такого решения сыграли и специфические расклады сил в президентской команде. "Силовому" крылу были обещаны дополнительные финансовые ресурсы для проведения модернизации систем обороны и безопасности страны. Предполагалось также, что социальная реформа оживит капиталовложения в инфраструктуру, освободит государство от значительной части "непроцентных" расходов и тем самым ускорит рост экономики. Однако быстрой реализации социальных реформ в соответствие с намеченным планом не получилось. В программу преобразований пришлось вносить существенные коррективы, а поставленные цели так и не были достигнуты. Никакого экономического эффекта социальные реформы не принесли, темпы роста продолжали снижаться1. Инфляционные процессы и социальные выплаты, напротив, постепенно нарастали.

Политически фактор неприятия монетизации льгот проявился на местных выборах в ряде регионов страны, где наблюдалось определенное снижение популярности "Единой России". Это, в свою очередь, заставило руководство доминирующей партии искать пути изменения избирательного законодательства, чтобы легализовать использование административного ресурса. Отмечались и неблагоприятные тенденции в динамике поддержки других политических институтов, в том числе президента и, особенно, правительства.

Обостренная реакция Кремля на обстоятельства смены власти на Украине (декабрь 2004 г.) и в Киргизии (март 2005 г.), а также на смену внешнеполитической ориентации режима Воронина в Молдавии, объяснялась соображениями как международного, так и внутриполитического характера. Во внешнеполитическом плане Москва, делавшая в СНГ ставку на правящие режимы, представлявшие интересы постсоветских элит, опасалась, что после отстранения этих режимов от власти Россия может утратить здесь лидирующие позиции. Что же до внутриполитических последствий, то в российских верхах не исключали того, что политические изменения в постсоветских государствах простимулируют аналогичные сдвиги в самой России. Эти фобии (впрочем, не признававшиеся публично) объяснялись тем, что в Москве понимали: обстоятельства, вызвавшие "революционную" смену власти в некоторых странах СНГ, аналогичны тем, что характерны и для современного развития России. Это – гигантский и продолжающий увеличиваться разрыв между прослойкой "новых богатых" и основной массой населения; свертывание каналов вертикальной мобильности, особенно болезненно воспринимаемое городскими средними слоями; отсутствие действенных инструментов контроля над властью, ведущее к усилению произвола административно-бюрократического аппарата, а также рисков принятия неквалифицированных решений.

В январе-феврале, в период протестных выступлений льготников, не довольных монетизацией натуральных "привилегий", российская элита впервые за последние несколько лет начала ощущать реальную угрозу своим доминирующим позициям в обществе. К тому же, в некоторых случаях, почувствовав эти опасения и спекулируя на них, протестующие охотно обыгрывали "оранжевую" символику. Характерно, что в тот период власть пыталась найти новые варианты внешней политики в ближнем зарубежье. В частности, во время визита в Армению, происходившего на фоне весьма неоднозначных событий в Киргизии, В.Путин дал понять, что Россия намерена изменить стратегию своего поведения в СНГ. Он повторил формулу, которую в свое время часто использовал покойный А.Лебедь, о том, что СНГ создан для цивилизованного развода государств (иными словами, это не организация взаимной помощи).

Кажущаяся опасность "цветных революций" по всему периметру границ вызвала к жизни идею, согласно которой разумнее прекратить поддержку слабых режимов, окружающих Россию, и готовить ресурсы для отражения внутренней "оранжевой угрозы". Вскоре, однако, выяснилось, что такая политика не встречает понимания во влиятельных сегмен-тах президентского окружения. Давление многочисленных лобби из стран СНГ, а затем и адекватные меры, предпринятые руководством Узбекистана для подавления криминального мятежа в Ферганской долине, заставили Кремль вновь активизировать политику в ближ-нем зарубежье, взять курс на укрепление структур СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС. К концу полу-годия эта линия вновь стала доминирующей и начала приносить позитивные плоды. Не в последнюю очередь благодаря солидарной линии России, Казахстана и Узбекистана США были вынуждены вывести свою авиацию с военной базы в Ханабаде (Узбекистан). Мест-ные аналитики, несмотря на отсутствие точных сведений, убеждены, что идет подготовка к закрытию и ликвидации этой базы.

К тому же, дальнейшие события на Украине, в Киргизии и Грузии (где "революция роз" случилась в ноябре 2003 г.) показали, что опасения успехов стран, переживших "цветные революции", станут стимулом для развития недовольства в России, оказались напрасными. Смена правящих режимов не привела к возникновению нового типа социальных и политических отношений, характерных для обществ с развитой рыночной экономикой и демократией. Напротив, на Украине наблюдаются быстрое снижение темпов экономического развития, спад инвестиций, рост социального недовольства. Еще менее оптимистична ситуация в Грузии и Киргизии.

Эти неудачи ослабили интерес США к "демократическим преобразованиям" в Евразии и помогли отодвинуть в неопределенное будущее угрозу новых "революций" на постсоветском пространстве. После событий в Узбекистане стало очевидным, что новые попытки дестабилизации в этом регионе в обозримом будущем бесперспективны. Скорее всего, они пойдут по андижанскому, а не по киевскому сценарию. Правящие элиты в постсоветских республиках получили хороший урок и готовы к жестким методам блокирования любых попыток дестабилизации. О возможной поддержке российскими властями соответствующих шагов намекнул в своем июньском интервью еженедельнику "Spiegel" В.Сурков. Визит в Москву президента И.Каримова и подчеркнуто теплый прием, оказанный ему, демонстрируют, что за декларациями стоят реальные намерения и готовность действовать.



1 К маю они упали до 1,4%, что даже с формальной точки зрения является показателем эко-номической стагнации, хотя к России как к стране, ВВП которой в значительной мере зависит от экспорта нефти, принято применять более жесткие критерии оценки экономической динамики.

  Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2005 г. № 23 | Основные тенденции внутриполитического развития | Новые вызовы для российской элиты

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх