новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


    Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2004 г. № 21-22 | Международное положение России | Второе полугодие | Общие тенденции

Общие тенденции

В истекшем полугодии стало отчетливо заметным разочарование России характером международных отношений после окончания холодной войны. После Беслана внешнеполитические акценты Москвы претерпели заметную эволюцию. Этим переменам способствовали перипетии, связанные с президентскими выборами на Украине, где Россия потерпела одно из самых болезненных поражений в своей новейшей истории (которое может иметь для нее и внешнеполитические, и внутриполитические последствия).

Разумеется, и раньше российское руководство видело, что проблема международного терроризма весьма по-разному толкуется в России и на Западе, что любой теракт с "чеченским следом" сразу же становится поводом для развертывания пропагандистской кампании с требованиями к Москве начать переговоры с Масхадовым, что США и некоторые страны ЕС предоставляют убежище эмиссарам чеченских сепаратистов. Тем не менее, Москва не желала заниматься "выяснением отношений" с западными партнерами, подчеркивая общую угрозу, которую терроризм несет цивилизации. Безусловно, основные принципы российской политики в этом вопросе не изменились. Однако весьма неоднозначная международная реакция на бесланскую трагедию, попытки широких кругов западной политической элиты (включая и ряд официальных лиц) возложить основную вину за эти события на саму Россию, увязать эти события с тем, что трактуется на Западе как "наступление Путина на демократию" и "возврат к империализму во внешней политике", и раздающиеся при этом откровенные призывы встать на сторону "демократических сил в России" в их противодействии "наступающей диктатуре" – все это не могло не повлиять на внешнеполитические акценты Москвы.

Еще в начале июля, выступая перед главами российских дипломатических представительств за рубежом, президент В.Путин подчеркивал, что хотя большинство наших партнеров в мире, казалось бы, разделяет наши подходы к решению международных проблем, этот факт далеко не всегда воплощается в соответствующий имидж России за рубежом, который нередко сознательно искажается "спланированными кампаниями по дискредитации нашей страны, вред от которых очевиден и для государства, и для отечественного бизнеса". Однако до Беслана в риторике российского президента и других высших руководителей страны "международный терроризм" трактовался как некое самодостаточное явление, как изолированные от мировой политики религиозные фанатики и их сети. Теперь же в устах руководителей РФ впервые стали звучать выпады (хоть и безадресные) в адрес "заказчиков преступлений" и тех, кто управлял террористами из-за рубежа.

Первые откровенные заявления на эту тему были сделаны президентом РФ уже через несколько дней после Беслана. По его мнению, в условиях развала системы безопасности страны после краха СССР угрозы следует ждать отовсюду: страна "в одночасье оказалась не защищенной ни с Запада, ни с Востока". Как завуалированное обвинение Западу в пособничестве антироссийскому терроризму оценили многие наблюдатели и за рубежом, и в России следующую фразу В.Путина: "Одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают, полагая, что Россия, как одна из ядерных стран мира, еще представляет для кого-то угрозу, и эту угрозу надо устранить. Терроризм – это конечно только инструмент для достижения этих целей". Заметен и еще один акцент, который раньше не звучал в выступлениях российских руководителей.

Выступая на встрече с западными политиками, политологами и журналистами 6 сентября, российский президент впервые открыто связал уязвимость России перед терроризмом с разрушением государственности в начале 1990-х гг., которое привело также и к тому, что идеи свободного рынка "поставили страну на твердый путь развития по олигархическому пути по примеру Латинской Америки".

Показательно необычно резкое заявление, сделанное В.Путиным в Мемориальном фонде Джавахарлала Неру в ходе визита в Индию в начале декабря. Президент критиковал попытки неназванных стран (хотя было ясно, кого он имеет в виду) "перестроить созданную Богом многоликую, многообразную, современную цивилизацию по казарменным принципам однополярного мира". "Диктатура в международных делах", по словам В.Путина, никогда не могла справиться с такими угрозами, как международный терроризм, организованная преступность и наркоторговля, она их только усугубляла. Впервые за довольно продолжительный период отечественный лидер использовал тезис о том, что в основе названных угроз лежит политическая и экономическая несправедливость.

Желание вступить в "дружескую полемику" с западными партнерами чуть ли не по всем важнейшим вопросам, доказать (на примере Ирака, Афганистана, Македонии, Прибалтики и т.д.), что Запад – далеко не идеальный экспортер демократии, все больше начинает определять стиль российской дипломатии. Возможно, здесь сказывается вновь возникшее ощущение "осажденной крепости", активизировавшее не изжитые антизападные комплексы. Очевидно и косвенное признание неэффективности собственных внешнеполитических технологий, наглядно проявившееся в украинских событиях. Подобный стиль был продемонстрирован, в частности, в ходе большой пресс-конференции В.Путина в конце декабря. В ней отчетливо проявилось желание компенсировать просчет, допущенный на Украине, во что бы то ни стало остановить вал перманентных "розовых" и "голубых" революций и предупредить, что попытки решать кризисные ситуации в той или иной стране, исходя из политической целесообразности, способны привести лишь к хаосу и конфликтам.

Вместе с тем, полемизируя с Западом по политическим и мировоззренческим вопросам, Москва по-прежнему дорожит теми отношениями, которые установились с ведущими западными лидерами, и особенно с президентом США Дж. Бушем. Буш явно рассматривается как своего рода "демпфер", способный в какой-то степени гасить ту антироссийскую и антипутинскую бурю, которая время от времени поднимается в США и на Западе в целом.

Истекшее полугодие ознаменовалось повышенной активностью российской дипломатии по большинству региональных направлений. В частности, впервые российский президент совершил большое турне по Латинской Америке. Некоторые эксперты обратили внимание на то, что география президентских визитов в течение короткого промежутка времени (октябрь – ноябрь) успела охватить такие крупнейшие государства как Китай, Индия и Бразилия. Это как раз те страны, которые вместе с Россией объединены понятием "страны BRIC", которое было введено инвестиционным банком Goldman Sachs в выпущенном в 2003 г. докладе "Путь в 2050 год". Согласно его выводам, Бразилия, Россия, Индия и Китай в предстоящие полвека будут в авангарде мирового экономического роста, а к 2050 г. суммарный объем их ВВП превысит ВВП стран "большой семерки". Правда, для России, по мнению аналитиков, источник роста будет по-прежнему в сфере торговли природными ресурсами и использовании советского наследия, однако уже сам факт ее включения в перспективную группу порождают у российской элиты определенные надежды, и начинает влиять на формирование российских внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов.

На фоне этих завораживающих прогнозов активизировались дискуссии о включении Бразилии и Индии в число постоянных членов Совета Безопасности ООН, и именно российская позиция по данному вопросу больше всего интересует лидеров этих двух стран. В связи с созданием по решению Генерального секретаря ООН Группы высокого уровня по вопросу о расширении Совета Безопасности ООН российским лидерам и дипломатам не раз приходилось высказывать свою позицию. Имеющиеся два варианта расширения объединяет то, что новые члены СБ будут лишены права вето. Россия, не считая, что присоединение к Совету Безопасности должно быть главной целью реформы ООН, настаивает на том, что право вето и другие эффективные инструменты деятельности СБ ООН не должны размываться, иначе ООН вообще утратит свое значение и роль и превратится в клуб по интересам, в новое издание Лиги наций.

Конец 2004 года ознаменовался разрешением одной из самых унизительных для России конфликтных ситуаций в отношениях с внешним миром. Из княжества Катар в Москву вернулись двое российских граждан, обвиненных в феврале в убийстве лидера чеченских сепаратистов З.Яндарбиева и приговоренных к пожизненному заключению. Москва сумела договориться с катарскими властями об их выдаче при условии, что они будут отбывать наказание на родине (российская сторона истолковывает это не как наказание, а как "отбытие правосудия" на родине, что не исключает повторного суда).

Природная катастрофа, которая произошла на исходе года в Южной и Юго-Восточной Азии, унеся более 200 тысяч жизней, стала важным фактором мировой политики. Россия явно отстает от Запада по масштабам своего участия в гуманитарной акции. Сам же Запад (как США, так и ЕС) особенно и не скрывает, что речь идет не просто о помощи пострадавшим, а о конвертации этой помощи в политическое влияние в столь важном регионе мира. Весьма вероятен и перехват западными фирмами военных заказов, на которые надеялись российские производители. А о том, что проблема списания или отсрочки выплаты долгов разоренным стихией странам является политической, излишне и говорить.

  Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2004 г. № 21-22 | Международное положение России | Второе полугодие | Общие тенденции

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх