новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2002 г. № 17 | Основные тенденции внутриполитического развития | Россия — США

РОССИЯ — США

Стратегические ядерные вооружения. Прошедшее полугодие стало периодом интен­сивной подготовки нового российско-американского договора по сокращению стратегических ядерных сил (СЯС). Несмотря на все усилия, Россия и США не смогли преодолеть многие разногласия и пришли к подписанию договора, оставив их за бортом. Эти разногласия отражают стремление каждой из сторон застраховаться от непредвиденного изменения ситуации. РФ и США пытаются обезопасить себя исходя из собственных интересов, а они не совпадают, поскольку Москва и Вашингтон находятся в разных условиях.

Вашингтон считает, что новая модель контроля над вооружениями должна отражать факт сохранения в мире единственной сверхдержавы — США — и что поэтому он вправе определять правила игры. США исходят из того, что РФ волей-неволей придется идти на сокращение своих СЯС независимо от договоренностей с ними: по оценкам американского разведывательного сообщества, если РФ существенно не увеличит расходы на СЯС, ее стратегический ядерный арсенал сократится к 2015 г. до уровня гораздо ниже 2000 боеголовок даже без договора с США. Вашингтон не захотел зафиксировать в договоре, как это предлагала российская сторона, положение о физическом уничтожении сокращаемых боеголовок. Он намерен перевести большую часть этих боезарядов в стратегический резерв, разместив их на складах. Подобная позиция не дает гарантий необратимости сокращений СЯС. Не ясной остается и судьба подлежащих сокращению стратегических носителей. Россия считает, что часть сокращаемых носителей можно переоборудовать для использования исключительно в невоенных целях. Однако США отказались связывать себя обязательствами и в данном вопросе. Часть носителей они собираются ликвиди­ро­вать (к 2005 г. США снимут 500 ядерных боеголовок с 50 МБР «МХ», 800 — с 96 БРПЛ, имеющихся у четырех ПЛАРБ «Трайдент», которые подлежат списанию, 1000 — с 500 МБР «Минитмен-III»), а часть — складировать в резерв. Таким образом, значитель­ная часть со­кращаемых СЯС США будет всего лишь переведена на более низкий уровень боеготов­но­сти.

Кульминацией прошедшего периода в российско-американских отношениях стал визит президента Дж.Буша в Москву и Санкт-Петербург 23-26 мая. Российско-американский саммит открыл серию встреч на высшем уровне с участием Президента РФ В.Путина, которые призваны зафиксировать изменения в международных отношениях, произошедшие в результате сближения России и США после событий 11 сентября. Помимо договора по сокращению ядерных вооружений на встрече в верхах были приняты шесть совместных деклараций — о сотрудничестве в торгово-экономической области, о борьбе с международным терроризмом, о взаимной поддержке в урегулировании региональных конфликтов и кризисов, о расширении обменов.

24 мая в Москве В.Путин и Дж.Буш подписали Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов. В соответствии с ним стороны обязались иметь в составе боеготовых СЯС не более 1700-2200 боеголовок к концу 2012 г. Подписанный Договор вызвал разноречивые оценки. Если подходить с формальных позиций, то США сделали лишь две уступки России, но весьма существенные. Они согласились с тем, чтобы договоренность о количественных потолках стратегических ядерных боезарядов была оформлена в виде юридически обязывающего документа. Правда, здесь стоит отметить два обстоятельст­ва: не следует переоценивать «обязательность» этого соглашения, так как в нем есть пункт о праве сторон его расторгнуть, уведомив другую сто­ро­ну об этом решении за три месяца до выхода из Договора (недавний пример — судьба Договора по ПРО). Поэтому исполнение договора будет обеспечиваться не самим фак­том его заключения (и, соответственно, ратификации), а характером отношений между двумя странами в эти десять лет.

Вторая важная уступка — США отказались от многолетних требований того, чтобы Россия взяла на себя обязательство полностью ликвидировать «тяжелые» многозарядные МБР «СС-18» («Сатана»). Согласно Московскому договору, стороны сохраняют за собой полную свободу в определении структуры стратегических сил, что для России является очень важным прежде всего по экономическим причинам. В Договор об ограничении СНП не вошло ни одно из российских предложений по спорным вопросам.

Московский Договор по СНП — новый тип соглашений такого рода между двумя странами, существенно отличающийся от тех, что подписывались во времена холодной вой­ны, когда стороны были противниками. В таком виде он стал возможен именно потому, что стороны при его разработке выступали как партнеры, а не антагонисты, что подразумевает определенный уровень доверия, поскольку в договоре многое не прописано (остает­ся на усмотрение сторон). Если до конца 2009 г. еще действуют процедуры проверки и другие страховочные меры транспарентности, записанные в Договоре СНВ-1 (в новом догово­ре стороны обязуются его соблюдать), то период 2009-2012 гг. остается «не охваченным». Если Россия и США намерены строить отношения на новых принципах, то естественно их стремление пересмотреть прежнюю модель соглашений по сокращению воору­же­ний, отражавшую противостояние двух сверхдержав. В прежней модели шла очень тщательная выверка всех компонентов, и взаимная подозрительность толкала сто­роны к перестраховке.

Московский договор по ядерным вооружениям стал возможен как договор нового типа еще и потому, что уменьшается значение разногласий в области контроля над воору­жениями в заметно изменившейся повестке дня российско-американских отношений. Эта тенденция отвечает приоритетам модернизации России, где на первом месте стоит задача сокращения экономического отставания от Запада.

Проблема ПРО. Попытки России убедить администрацию Дж.Буша в необходимости ограничений в области ПРО в договорной форме не увенчались успехом. США не скрывают, что будут развертывать систему НПРО невзирая на возражения кого бы то ни было. Трудности достижения договоренности по вопросу о ПРО связаны с тем, что Вашингтон не признает логику ядерного сдерживания, которая устанавливает взаимосвязь между стратегическими наступательными вооружениями и ПРО, между устойчивостью стратегического баланса и уязвимостью его участников перед ответным ядерным ударом. А взаимопонимание в этом вопросе всегда составляло основу для выработки всех предыдущих соглашений по сокращению ядерных вооружений.

Вместе с тем, США согласились с Россией в том, что необходимы меры по обеспечению транспарентности и предсказуемости ситуации в области ПРО. В Декларации о новых стратегических отношениях между Россией и США, подписанной на саммите в Москве, стороны обязались обмениваться данными о своих программах в области ПРО, испытаниях противоракетных систем, обмениваться визитами наблюдателей на учениях ПРО и т.д. Что же касается сотрудничества по ПРО ТВД, как на двусторонней основе, так и в рамках нового Совета РФ-НАТО, нетрудно предвидеть разногласия сторон по международно-политическим аспектам подобного проекта уже на начальном этапе, когда должно быть достигнуто общее понимание того, какие угрозы, со стороны каких именно государств, предполагается нейтрализовать с помощью такой ПРО. Однако неизбежные разногласия не устраняют объективной необходимости объединения усилий России и Запада в создании средств, обеспечивающих их защиту от угрозы, возникающей в результате появления ракетно-ядерного оружия у третьих стран.

Важным документом Московского саммита стала уже упоминавшаяся Декларация о новых стратегических отношениях между Россией и США. В ней отмечается, что РФ и США отныне не рассматривают друг друга как противника или угрозу. Еще за два месяца до этого министр обороны США Д.Рамсфелд давал разъяснения главе российского МО С.Ива­нову по поводу новой американской ядерной стратегии, которая, согласно появившимся сообщениям, определяет в числе объектов для потенциальных ядерных ударов США семь стран — Россию, Китай, КНДР, Иран, Ирак, Сирию и Ливию. Он заверил, что американские СЯС не нацелены на Россию и что она в оперативных планах США не фигурирует в этом качестве, а сообщения СМИ касаются лишь гипотетических случаев, рассматриваемых в контексте долгосрочного планирования, где учитываются все мыслимые сценарии измене­ния ситуации в мире (правда, обращаясь к внутренней аудитории, глава МО США подчерк­нул, что было бы недальновидно не учитывать возможности ядерного потенциала России).

В соответствии с Московской декларацией о новых стратегических отношениях РФ и США создается несколько новых структур, в том числе консультативная группа по стратегической безопасности на уровне министров иностранных дел и обороны. В целях борьбы с распространением ОМУ стороны договорились о создании экспертной группы по разработке новых видов ядерных технологий, экспорт которых третьим странам не помогал бы им получить доступ к созданию ядерного оружия. Они обязались интенсифицировать сотрудничество в борьбе с наркотрафиком.

В декларации также зафиксирована договоренность о сотрудничестве по урегулированию палестинско-израильского конфликта, ситуации на Ближнем Востоке. Правда, в интервью «АиФ» накануне своего европейского турне (21 мая) президент Дж.Буш недвусмысленно заявил о руководящей роли США в этом процессе. Но Россия, судя по всему, и не собирается это оспаривать и претендовать на лидерство, поскольку, как и у другие внешние посредники (ООН, США, ЕС, Саудовская Аравия), не имеет реальных вычагов выведения ближневосточного процесса из тупика.

Отдельный документ был принят по сотрудничеству в борьбе с международным терроризмом. В интервью «АиФ» накануне визита Дж.Буш отметил, что у РФ и США общие интересы в войне с терроризмом, так как «Россия сама подверглась нападению». Попав под огонь критики у себя в стране за то, что власти не использовали все возможности, чтобы предотвратить теракты 11 сентября, он не может не демонстрировать активность в борьбе с терроризмом, и здесь ему очень кстати сотрудничество с Москвой. Не случайно, что во время саммита Буш не сказал ни слова критики в отношении российской политики в Чечне.

Тревога в связи с возможностью получения террористическими структурами доступа к ОМУ (пусть и не к классическим его образцам, а, например, к материалам, позволяющим создать взрывное устройство для распыления радиоактивных веществ) подталкивает США к активизации усилий в сотрудничестве с Россией в деле обеспечения надежности хранения ядерного оружия и оружейных радиоактивных материалов. В соот­вет­ст­вии с двухсторонним соглашением США окажут помощь в ускоренной реализации про­грам­мы безопасной транспортировки оружейных материалов и их хранения, чтобы завер­шить ее выполнение к 2008 г. (на два года раньше первоначально намеченного срока). В то же вре­мя немало проектов в рамках финансируемой из американского бюджета про­грам­мы Нанна-Лугара остаются не реализованными из-за того, что Министерство обороны США обставляет размещение соответствующих технологий хранения и учета ядерных материалов и боеприпасов на российских складах требованиями о проведении американ­ски­ми специалистами настройки оборудования, проверок, инспекций и т.д., что больше похоже на сбор закрытой информации, и такого рода условия Россия не принимает. Рос­сия и США решили создать совместную экспертную группу, которой поручено в течение шести месяцев разра­ботать план по уничтожению или переработке для коммерческого использования больших запасов высокообогащенного урана и плутония России, которые оцениваются в 1 тыс. т.

США продолжают обвинять Россию в том, что она экспортирует технологии, которые помогают ряду стран в создании ОМУ. На саммите в Москве Дж.Буш снова поднимал вопрос о необходимости свертывания сотрудничества России с Ираном в ядерной области. Москва пытается, правда, безуспешно, развеять американские опасения, заявляя о жест­ком контроле за ядерными технологиями, которые используются при строительстве АЭС в Бушере: ни сейчас, ни в будущем Россия не будет ничего делать, что могло бы помочь Ирану в осуществлении его ядерных и военных программ. Сейчас в стадии проработки находится предложение о допуске международных инспекторов к бушерскому объекту.

Экономические вопросы. В ходе февральского визита в США премьер-министра М.Касьянова был подписан протокол о вступлении в силу двустороннего Договора о взаим­­ной правовой помощи, который создает правовую основу для сотрудничества двух стран в вопросах поиска, замораживания и ареста финансовых активов преступников и терро­рис­тов.

В апреле в Конгрессе прошли слушания по вопросу отмены дискриминационной поправки Джексона-Веника и нормализации торгового статуса России. Выступая на них, пред­ставители администрации предложили законодателям изъять Россию из-под действия этого закона. В то же время они недвусмысленно дали понять, что нормализация торговых двух­сторонних отношений не означает согласия США на вступление России в ВТО «на любых условиях». На переговорах по этому вопросу Вашингтон будет предъяв­лять к РФ требования, исходя из наиболее жестких критериев, что расходится с обещаниями с пониманием учитывать труд­но­сти и особенности РФ при ее вступлении в ВТО. Вашингтон требует рас­ши­­рить доступ американской сельхозпродукции, облегчить условия для американских ком­па­ний на российском рынке телекоммуникаций и финансовых услуг. При этом США остав­ля­ют за собой право в таком же духе поднимать вопросы и по другим видам товаров и услуг.

23 мая сенат, контролируемый демократами, решил не отменять поправку Джексона-Веника. Сказалось желание сохранить эту поправку в качестве рычага давления на Россию на переговорах об условиях вступления в ВТО. Особенно активно лоббировали против отмены поправки производители минеральных удобрений и куриного мяса (на РФ при­хо­дится две пятых суммарного объема экспорта американской курятины). Кроме того, многие отрасли американской экономики заинтересованы в том, чтобы до того как Россия получит нормальный статус в торговле с США и членство в ВТО, российские экспортеры согласились покупать на внутреннем рынке отечественное сырье по мировым ценам (это снизило бы их конкурентоспособность). В последние годы американский Конгресс не предостав­лял нормальный торговый статус какой-либо стране до того, пока та не завершит про­це­дуру присоединения к ВТО или переговоры с США об условиях вступления в эту орга­ни­зацию. Право окончательного голосования дает возможность Конгрессу проконт­ро­ли­ро­вать, чтобы условия таких соглашений соответствовали американским экономическим приоритетам. Демократы настаивают на том, что Конгресс должен утверждать оконча­тель­ный вариант условий, на которых Россия будет вступать в ВТО. В ходе Московского саммита Дж.Буш обещал, что продолжит добиваться отмены поправки Джексона-Веника.

Как никогда много внимания в российско-американских отношениях было уделено сотрудничеству в энергетике. Изменения в американской стратегии энергообеспечения после событий 11 сентября направлены на ослабление зависимости США от поставок энергоресурсов с арабского Востока и других неспокойных районов мира, и здесь в качестве одной из наиболее реальных альтернатив Вашингтон стал рассматривать Россию. Речь идет о поставках с шельфа Сахалина, а также с Каспия, правда, здесь интересы двух стран сталкиваются, поскольку американцы требуют, чтобы Россия не препятствовала реализации проектов других каспийских стран, кроме Ирана.

Совместная Декларация о сотрудничестве в области энергетики, подписанная во время московского саммита, предусматривает поставки нефти и нефтепродуктов из России в США (главное препятствие здесь — нехватка российских глубоководных портов), сотрудничество двух стран в обеспечении стабильности на мировых рынках энергоносителей. Речь идет «новом крупномасштабном партнерстве в энергетике»: США намерены играть более масштабную роль в разработке энергетических запасов России и Каспия. Помимо энергетики перспективными областями российско-американского экономического сотрудничества являются космонавтика, авиация, биотехнологии и сельское хозяйство.

Дж.Буш объявил на саммите в Москве, что до 14 июня ожидается принятие Министерством торговли США решения о признании рыночного статуса российской экономики. 7 июня США официально признали Россию страной с рыночной экономикой. Теперь все российские экспортеры, попавшие ранее под американские санкции из-за «нерыночности», получили право обратиться в Министерство торговли с требованием об их отмене. Потери России из-за сокращения экспорта в США по этим основаниям составляли до 1,5 млрд. долл. в год. Однако признание рыночного статуса не отменяет самой возможности проведения антидемпинговых расследований против российских экспортеров, но вестись они теперь будут по новым правилам, а не произвольно, как это было раньше.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2002 г. № 17 | Основные тенденции внутриполитического развития | Россия — США

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх