новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2001 г. № 15-16 | Международное положение Росcии | Второе полугодие | Россия — США

РОССИЯ — США

Взаимодействие в борьбе с международным терроризмом, судьба Договора по ПРО, сокращение стратегических вооружений, формирование нового качества двустороннего сотрудничества доминировали в повестке дня российско-американских отношений во второй половине года. Международный контекст отношений Россия-США этого периода во многом отличался от того, который имел место в первые месяцы пребывания у власти администрации Дж.Буша. Наиболее зримо эти изменения проявились после событий 11 сентября и в обобщенном виде были сформулированы на саммите в Вашингтоне 13 ноября. Там президенты В.Путин и Дж.Буш заявили в итоговой Декларации, что Россия и США преодолели наследие холодной войны и больше не рассматривают друг друга как противника или угрозу. Стороны обозначили взаимное стремление строить новые отношения, опираясь на общность интересов по многим вопросам, создать «новые стратегические рамки» двусторонних отношений, которые позволили бы адекватно реагировать на угрозы миру и обеспечить безопасность в XXI веке. К общим для РФ и США угрозам отнесены терроризм, распространение ОМУ, агрессивный национализм, этническая и религиозная нетерпимость, региональная нестабильность. Наметившееся стратегическое сближение двух стран привело к тому, что даже по такому вопросу, как ПРО, где разногласия сохраняются, контекст дискуссий заметно отличался от того, что был несколько месяцев назад.

Москва и Вашингтон заявили о том, что обязуются сотрудничать с целью укрепления и расширения взаимодействия РФ и НАТО, имея в виду создание новых механизмов консультаций, кооперации, принятия и осуществления совместных и скоординированных решений. Они исходят из того, что Россия и НАТО все больше становятся союзниками в борьбе с международным терроризмом, региональной нестабильностью и другими современными угрозами и что новый механизм сотрудничества РФ-НАТО должен отражать меняющееся качество их отношений. Несомненно, данный подход, зафиксированный В.Путиным и Дж.Бушем в совместном документе 13 ноября в Вашингтоне, дал «зеленый свет» инициативе, с которой через несколько дней выступил британский премьер Т.Блэр.

Целями в сфере российско-американских экономических отношений определены: интеграция России в мировую экономику, ускорение переговоров о ее вступлении во Всемирную торговую организацию (основываясь на «стандартных условиях»), борьба с отмыванием денег и пресечение финансовой подпитки террористов, сотрудничество в реализации проектов по освоению месторождений нефти и газа в Каспийском бассейне и на Сахалине, поддержка диалога между бизнес-сообществами двух стран. Администрация США обратилась в Конгресс с предложением отменить дискриминационную поправку Джексона-Вэника, которая является формальным препятствием для американского согласия на вступление России в ВТО. Оживилась деятельность американских государственных и квазиправительственных структур по финансированию, страхованию и технической поддержке совместных проектов в России.

Что же касается борьбы с биотерроризмом, Россия и США обязались сотрудничать в укреплении режима безопасности в отношении материалов, объектов, ноу-хау и технологий, которыми могут воспользоваться биотеррористы. Уже сейчас угроза биотерроризма привела к притоку американских финансовых средств по различным каналам к российским научно-исследовательским центрам, которые ведут разработку средств защиты от биоатак. США обвиняют ряд государств — Ирак, Северную Корею, Иран, Ливию и Сирию в том, что они не соблюдают условий Конвенции 1972 г. о запрете на разработку, производство и хранение биологического и токсинного оружия. По утверждению заместителя госсекретаря США Дж.Болтона — оно прозвучало 19 ноября на конференции в Женеве, посвященной соблюдению Конвенции 1972 г., — эти страны осуществляют тайные программы по созданию биологического оружия или ведут подготовку к ним.

Проблему борьбы с наркотрафиком РФ и США рассматривают теперь с точки зрения перекрытия каналов, по которым идет финансирование террористов, поскольку продажа наркотиков — один из основных источников финансовой поддержки терроризма. Москва и Вашингтон договорились активизировать деятельность совместной Рабочей группы по взаимодействию правоохранительных органов, расширить сотрудничество с государствами Центральной Азии в борьбе с наркобизнесом в регионе.

Диалог по проблеме сокращения стратегических ядерных вооружений лишь в последнее время позволил очертить более четкие контуры договоренностей, так как только к ноябрьскому саммиту В.Путина и Дж.Буша Министерство обороны США закончило полномасштабную ревизию национальной ядерной стратегии и СЯС. Завершение этой работы позволило Дж.Бушу объявить на встрече с российским президентом о сокращении американских СЯС на две трети в течение десяти лет: с нынешнего уровня в 7000 боеголовок до 1700-2200 боезарядов. В декабре В.Путин назвал параметры возможных сокращений российских СЯС — 1500-2200 боеголовок к 2010 г.

Эти договоренности носят пока политический характер и могут быть пересмотрены в любой момент. Чтобы иметь обязывающую силу и действовать по истечении президентских мандатов двух нынешних лидеров, они должны быть оформлены в договоре. Однако администрация Дж.Буша стремится сохранить максимальную свободу рук и не проявляет большого желания фиксировать взаимообязывающий режим ограничений. С таким подходом Россия не может согласиться, ведь намерения могут измениться, отношения ухудшиться, а потенциалы СЯС остаются. Тем более что администрация Дж.Буша не собирается менять свое негативное отношение к ДВЗЯИ, а это оставляет за США возможность возобновить ядерные испытания, в том числе для совершенствования СЯС и отработки технологий ПРО.

Администрация Дж.Буша исходит из того, что новая модель контроля над вооружениями должна отражать факт сохранения в мире единственной сверхдержавы — США — и что это положение дает им право определять правила игры. Правда, визит госсекретаря США К.Пауэлла в Москву 10 декабря показал, что Вашингтон в принципе согласен зафиксировать в виде договора обязательство сторон сократить на две трети стратегические ядерные силы, однако это согласие предстает, скорее, как «плата» за выход США из Договора по ПРО, как стремление смягчить негативную реакцию России и своих союзников, чем как изменение философии республиканцев в вопросах контроля над вооружениями. Администрация Дж.Буша вообще предпочла бы ограничиться лишь политическим соглашением, в соответствии с которым стороны самостоятельно проводят сокращение своих СЯС без взаимообязывающих ограничений, но с таким подходом не согласны РФ и американский Конгресс.

Другое разногласие России и США касается того, что стороны понимают под сокращением. Москва считает, что боеголовки, которые будут сниматься со стратегических носителей, должны не складироваться, а ликвидироваться. Администрация Дж.Буша еще до конца не определила свою позицию: пока она ведет речь лишь о демонтаже боеголовок и их складировании вдали от мест, где находятся носители, а вопрос об их последующей утилизации намеревается решать позже. Причиной споров может стать и изменение правил расчета боеголовок. Администрация намерена исключить из подсчета те из них, которые размещены на ПЛАРБ и стратегических бомбардировщиках, где проводятся ремонтные работы, а это выводит за рамки сокращений несколько сот боезарядов.

Вопрос о ПРО. В минувшее полугодие тема ПРО была одной из ключевых в российско-американских дискуссиях по проблемам безопасности. В ходе двусторонней встречи в Генуе 22 июля (когда проходила встреча «большой восьмерки»), в Шанхае 21 октября (в рамках саммита АТЭС), на двустороннем саммите 13-15 ноября лидеры России и США так и не смогли прийти к согласию в вопросе о ПРО. В.Путин продолжал настаивать на том, что Договор по ПРО 1972 г. не утратил своего значения с окончанием холодной войны. Дж.Буш утверждал, что США так или иначе придется выходить из ограничений договора, чтобы изучить все технические возможности создания системы НПРО.

13 декабря Дж.Буш уведомил Россию о начале официальной процедуры выхода США из Договора по ПРО. Причиной своего решения он назвал то, что договор мешает США разработать способы защиты от возможных в будущем ударов террористов и «государств-изгоев». Вашингтон не удержало от этого шага и то, что мировое сообщество достаточно ясно высказалось в поддержку договора. Результаты состоявшегося 29 ноября голосования на Генеральной Ассамблее ООН показали, что только 3 страны поддерживают позицию США по этому вопросу, а 84 — голосовали за сохранение договора (61 государство воздержалось).

Момент для расторжения Договора по ПРО выбран США с расчетом минимизировать негативную реакцию со стороны России и союзников. Партнерство РФ и Запада, которое формируется в ходе антитеррористической кампании и которое может перерасти в нечто большее, чем временная коалиция, несомненно, смягчает негативный эффект выхода США из этого договора. Тем не менее, решение Вашингтона развеяло надежды на то, что борьба с международным терроризмом заставит администрацию пересмотреть свои односторонние подходы к проблемам безопасности.

Хотя архитектура НПРО еще не определена, речь идет о создании эшелонированной системы, которая была бы способна сбивать цели на всех участках траектории полета и обеспечивать эффективную защиту, по крайней мере, от ограниченных ракетных ударов. Конгресс одобрил военный бюджет на 2002 финансовый год в размере 343 млрд. долл., что на 31 млрд. долл. больше нынешнего. На НПРО ассигнуется 8,3 млрд. долл., что на 57% превышает уровень ассигнований на эти цели в текущем году, на борьбу с международным терроризмом — 7 млрд. долл. В сложившейся ситуации у президента нет серьезных оппонентов внутри страны, которые могли бы заблокировать его решение.

В основе американского подхода к проблеме ПРО, который олицетворяет Дж.Буш, лежит стремление минимизировать зависимость национальной безопасности от неконтролируемых внешних факторов и условий. Он отражает укоренившееся у части американского политического класса представление о преимуществах обособленности в сфере безопасности. Стоит напомнить, что развертывание системы НПРО было одним из основных положений предвыборной платформы республиканцев. Расторжение Договора по ПРО вписывается в логику американской стратегии формирования однополярного мира. Этот шаг не может рассматриваться и в отрыве от развернувшихся в США и на Западе споров о том, насколько далеко им следует идти в сближении с Россией. В администрации Дж.Буша достаточно много скептиков, которые сомневаются в том, что долгосрочные цели США и России совпадают и что Москва будет следовать американским представлениям о стратегической стабильности.

В.Путин назвал решение США ошибкой: оно создает вакуум в области контроля над вооружениями, в то время как мир сталкивается с новыми угрозами. В этих условиях Москва считает, что необходимо как можно скорее кодифицировать новый формат стратегических отношений между Россией и США, договорно зафиксировать цель сокращения СЯС двух стран до уровня 1500-2200 боеголовок. Судя по заявлению министра иностранных дел И.Иванова, Москва будет стремиться к тому, чтобы согласовать с США новый документ и по проблеме ПРО взамен договора 1972 г. В новой ситуации, возникшей после 11 сентября, на первый план выходит более фундаментальная проблема изменения качества отношений между Россией и Западом в целом и соответствующей перекройки системы международных отношений.

Хотя США далеки от создания эффективных технологий для НПРО, их выход из Договора может вызвать цепную реакцию ответных шагов ядерных держав в Азии. Китай имеет около 20-30 МБР и, чтобы иметь гарантию безопасности, может начать наращивать свои ядерные силы, а это спровоцирует Индию на аналогичные действия. В свою очередь, Пакистан также начнет укреплять ядерный потенциал, чтобы удержать баланс с Индией.

Выход США из Договора по ПРО не создает непосредственной военной угрозы для РФ, обладающей достаточным запасом прочности с точки зрения «пробивной» способности своих СЯС — гарантированной доставки к целям необходимого количества ядерных боезарядов. Однако принятое Вашингтоном решение увеличивает неопределенность в долгосрочном военно-стратегическом планировании России. В то же время РФ освобождается от наиболее обременительных ограничений Договора СНВ-2: теперь она вправе не считать себя связанной обязательствами по полной ликвидации тяжелых МБР с РГЧ (прежде всего это касается «СС-18»), в результате получает свободу выбора в определении более удобной для себя конфигурации национальных СЯС.

Острота российско-американских противоречий по ПРО несколько ослабла на фоне сотрудничества в борьбе с международным терроризмом. В ходе войны с общим врагом происходит заметное сближение, однако оно не является панацеей для урегулирования разногласий по спорным вопросам (ПРО, расширение НАТО и т.д.), гарантией необратимости наметившегося партнерства и его продолжения на «постафганском» этапе борьбы с международным терроризмом. Более того, некоторая эйфория, возникшая от тесного сотрудничества в борьбе с терроризмом, может породить нереалистичные надежды на быструю интеграцию России в западные структуры в области безопасности и экономики.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2001 г. № 15-16 | Международное положение Росcии | Второе полугодие | Россия — США

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх