новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2001 г. № 15-16 | Основные тенденции внутриполитического развития | Второе полугодие | Международные вызовы и обострение внутриполитической борьбы

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВЫЗОВЫ И ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ

Теракты в США, использованные американской администрацией для того, чтобы начать широкомасштабную операцию, направленную как на борьбу с исламским терроризмом, так и на формирование нового мирового порядка, изменили вектор основных политических процессов на планете. Новые вызовы, как обычно, застали российскую элиту врасплох (впрочем, не ее одну). России как субъекту мировой политики пришлось срочно, «на ходу» вырабатывать новую линию, а все участники внутриполитического процесса были вынуждены вносить существенные коррективы в свои тактические установки.

Практически сразу после террористических актов 11 сентября в США Президент РФ принял решение о полной поддержке действий американской администрации против международного терроризма. В российской политике в этой ситуации доминирующей стала тенденция консолидации элит вокруг Президента.

Сначала, если и не были ослаблены, то, по крайней мере, оказались отодвинуты на второй план острые конфликты внутри президентской команды, а кадровые изменения в верхах, которые, судя по всему, намечались, были фактически заморожены. Симптоматично также, что уже на первом пленарном заседании осенней сессии Государственной Думы 18 сентября депутаты приняли постановление о политической поддержке действий Президента в сложной международной ситуации.

Однако меры, которые в дальнейшем осуществило российское руководство (решение о закрытии военных баз на Кубе и во Вьетнаме, оказание политической поддержки США в их переговорах с лидерами государств Центральной Азии в связи с созданием плацдармов для ударов по Афганистану, предоставление Пентагону необходимой оперативной и разведывательной информации и др.), оказались неожиданностью для большей части отечественной элиты. Курс на сближение с Западом не мог не вызвать опасений у разных групп истеблишмента: у большей части генералитета, привыкшего рассматривать США в качестве главного военного противника; у влиятельных алюминиевых компаний, опасающихся, что в результате вступления России в ВТО они лишатся нынешних привилегированных позиций в бизнесе; у многопрофильного промышленного лобби, ориентированного на расширение экономического сотрудничества с Китаем.

В.Путин очень жестко пресек попытки военных «торпедировать» новый курс. В частности, вскоре после возвращения из США он уволил 14 высших офицеров Северного флота, увидев в их заявлениях, что АПЛ «Курск» погибла в результате столкновения с американской АПЛ, прямой вызов политике сближения с Западом.

В этой связи необходимо констатировать, что сложившаяся в середине 90-х годов внешняя политика России, ориентированная на лавирование между ведущими центрами силы и на сохранение контроля над оставшимися от советского прошлого сферами влияния, отвечала долгосрочным интересам российских элит. Эти элиты, установив контроль над властью и собственностью в России в условиях полузакрытой и защищенной от конкуренции отечественной экономики, стремились и стремятся к сохранению и укреплению своего доминирования. Курс на сближение с Западом в перспективе может привести к открытию экономики, усилению ее прозрачности и конкурентности, а также передаче части национального суверенитета транснациональным институтам.

Все это способствовало сдержанно-осторожному восприятию истеблишментом нового курса Президента В.Путина на международной арене. В публичной сфере близкие к руководству администрации Президента эксперты и журналисты неоднократно выражали скепсис в отношении перспектив дальнейшего сближения России с Западом. А накануне ноябрьского визита В.Путина в США, который должен был зафиксировать заметное улучшение отношений между двумя странами, А.Волошин дал несогласованное с Президентом РФ интервью группе американских журналистов, в котором подверг резкой критике политику американской администрации.

В условиях общественной стабильности и высокого уровня популярности главы государства элиты не решились открыто критиковать позицию В.Путина. Лишь левые силы на состоявшемся в конце сентября под эгидой НПСР и КПРФ «Конгрессе патриотов России» заявили о своем намерении сделать ставку на непарламентские методы работы, однако этот шаг заметно усилил изоляцию КПРФ и ее союзников, а президентское окружение, в пику оппозиции, высказало намерение поддержать передел думских комитетов. Впоследствии это намерение начало воплощаться в жизнь в смягченной форме оттеснения Компартии от руководства аппаратом Думы.

В то же время, появились возможности для раскола старых и для появления новых политических альянсов. Сумело преодолеть внутренний кризис «Яблоко». Сместился к центру Союз правых сил, освободив нишу для полуэмигрантской «Либеральной России». Были вновь предприняты попытки освоить социал-демократическую нишу, однако это опять ни к чему не привело. Полностью сменили ориентацию либеральные демократы. При этом В.Путин поставил В.Жириновского в весьма щекотливое положение. Лидер ЛДПР, как известно, начал было демонстрировать критическое отношение к внешнеполитическому курсу Президента. Однако Жириновскому дали понять, что он зарвался, и намекнули на возможность потери должности вице-спикера. Этого оказалось достаточно, чтобы этот политик объявил о полной поддержке курса США и курса В.Путина на сближение с США.

Влияние партий на политическую жизнь, однако, резко снизилось. В электоральном процессе усилилась роль исполнительной власти, что, конечно же, связано, помимо прочего, и со стремлением элит укрепить государственное начало в осложнившихся внешнеполитических условиях.

Сближение с Западом открыло перед В.Путиным и некоторые новые возможности для решения чеченской проблемы, значение которой в контексте подготовки к новому общенациональному избирательному циклу будет возрастать. Есть основания полагать, что лидеры ведущих стран Запада, признавшие после 11 сентября присутствие отрядов международных террористов в Чечне, дали определенные обещания российскому Президенту: не педалировать внимание к военным акциям в Чечне; постараться перекрыть каналы снабжения боевиков оружием и деньгами. Это создало возможности для маневров Кремля на поле «мирного урегулирования». В частности, в ноябре в Москве состоялась странная встреча полпреда Президента РФ в Южном федеральном округе В.Казанцева с «полевым командиром» Закаевым.

Дальнейшее развитие событий в Чечне дает дополнительные аргументы для вывода о том, что поворот Президента к сближению с Западом был обусловлен не только причинами внешнеполитического характера. У новой внешней политики, очевидно, были и важные внутриполитические причины. В.Путин, не чувствуя уверенности в устойчивой поддержке со стороны старых ельцинских элит, попытался укрепить свои позиции, создавая прочную базу поддержки и на Западе. Переориентация внешней политики в значительной степени соответствовала интересам новых элит, стремящихся воспользоваться моментом для изменения баланса сил в верхах в свою пользу. Эти элиты, с одной стороны, не могли не учитывать в целом негативного отношения нынешней вашингтонской администрации к Б.Ельцину и его окружению, а с другой — старались убедить В.Путина в необходимости внутриполитических изменений, исходя из того, что для новой внешней политики ему потребуется и иная база поддержки внутри страны.

Вместе с тем, некоторые последствия антитеррористической операции поставили российское руководство перед новыми вызовами. Во-первых, в связи с падением экспортных доходов возникла угроза невыполнения социально-ориентированного бюджета страны на 2002 год, что в перспективе могло обострить отношения общества и власти и ослабить позиции Президента. Во-вторых, неизбежно возникала проблема поиска источников пополнения бюджета. На первый вызов российское руководство в условиях стабилизировавшихся к декабрю на уровне 18-20 долл./барр. мировых цен на нефть смогло дать определенный ответ. В результате совместной работы правительства и Думы в третьем чтении проекта бюджета в него были внесены коррективы, предусматривающие осуществление расходов по ряду статей в зависимости от наполняемости доходной части. Было также принято решение о том, что власть выполнит взятые на себя обязательства по повышению заработной платы бюджетникам до конца 2001 года, но при этом большая часть этих выплат должна быть осуществлена из средств местных бюджетов.

Второй вызов стал отправной точкой для перерастания межфракционной борьбы в окружении В.Путина в открытый конфликт между старыми ельцинскими элитами и петербургскими «силовиками», начавшийся в октябре и не завершившийся до конца года. Старые элиты, интегрирующей силой которых выступила ельцинская «семья», предложили традиционные методы противодействия надвигающемуся кризису — отказ следовать рекомендациям ОПЕК о снижении квот добычи нефти, повышение тарифов на услуги естественных монополий, форсирование жилищно-коммунальной реформы, повышение цен на топливо, сокращение финансирования социальных программ. «Силовики» акцентировали внимание на поисках средств у естественных монополий, а также тех федеральных министерств и ведомств, вокруг которых сложилась система внебюджетных фондов и привилегированных фирм. А поскольку большинство из этих компаний и министерств возглавляли выходцы из старых элит (МПС, МЧС, Минпечати, Минприроды, Таможенный комитет и др.), то с самого начала борьба за контроль над экономическими ресурсами приобрела политический характер. Впервые за все время пребывания В.Путина у власти питерскими «силовиками» была предпринята попытка осуществления «кадровой революции» в высших эшелонах власти. Причем инструментами этой борьбы стали Счетная палата РФ и, в меньшей степени, Генеральная прокуратура. В этом проявилось главное отличие политики нового времени от ельцинского периода, когда первые роли в межэлитных конфликтах принадлежали СМИ. В новую эпоху преимущества получали те группы, которые могли претендовать на трактовку и применение правовых норм.

У наблюдателей подчас складывалось впечатление, что власть вполне сознательно, «принципиально» идет на явное нарушение законности, чтобы доказать себе и обществу свою готовность защищать порядок и иерархию ценностей, как она их понимает, любой ценой, для поддержания своего имиджа силы, которая ради высших интересов готова перешагнуть через право.

Тот факт, что позиции «силовиков» оказались более сильными, заметно повлиял на дальнейший ход борьбы за власть, одновременно оставив после себя дурной привкус. Во-первых, многие обратили внимание на то, что в этих действиях было нарушен неписаный запрет на использование силового рычага во внутренних «разборках», запрет, возникший в элите еще в послесталинский период. Во-вторых, фигуры, которые были призваны стать символами борьбы против «казнокрадов», «коррупционеров», плохо годились на эту роль. И Степашин, и Устинов, и Бирюков сами являются таким же порождением ельцинской эпохи, что и Аксененко со товарищи. Поэтому эффект всей акции был с самого начала смазан.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-декабрь 2001 г. № 15-16 | Основные тенденции внутриполитического развития | Второе полугодие | Международные вызовы и обострение внутриполитической борьбы

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх