ДВА ЭТАПА И ДВЕ ЛОГИКИ ПОЛИТИЧЕСКОГО
ПРОЦЕССА
Первое полугодие 2001 года стало важной вехой как в определении
главных векторов политического развития постъельцинской России,
так и в институциональном оформлении президентства В.Путина.
Этот период можно условно разделить на два разных по содержанию
этапа. Первый охватывает время с начала года примерно до конца
марта, то есть до того момента, когда В.Путин произвел пока
наиболее существенные кадровые перестановки в высших эшелонах
власти. На этом этапе ключевым фактором внутриполитического
развития являлось столкновение линии на «общественное успокоение»,
дальнейшую стабилизацию внутриполитической ситуации и выраженного
в той или иной форме стремления части политических и общественных
групп, прежде всего элитных, к переменам. Продолжалась борьба
внутри команды В.Путина между старым поколением элиты («старокремлевцами»)
и выдвиженцами нынешнего Президента, представленными в политическом
плане прежде всего «спецслужбистским», «силовым» крылом его
окружения («новокремлевцами»). Она велась не только за расширение
влияния на главу государства и укрепление своих позиций в
госаппарате, но и за выбор той или иной стратегии развития
России.
При этом политическая линия самого В.Путина определялась
постоянным балансированием между разными центрами влияния
и в целом не выходила за рамки тактики, основанной, прежде
всего, на поддержании высокого уровня массовых ожиданий и
доверия к главе государства в разных социальных и политических
группах. В.Путин пришел к власти благодаря своеобразному консенсусу
между верхами и низами, сформировавшему мощный общественный
запрос на фигуру, которая способна активно противодействовать
негативным политическим факторам, одновременно выполняя как
патерналистские, так и инновационные функции. На данном этапе
Президент был вынужден «раздваиваться» между полюсами этого
противоречия. Такая политика обычно характеризуется как «виртуальная»
или «популистская», что должно подчеркивать высокую активность
в информационном поле при фактическом отказе от реального
политического действия. Со временем конфликт между ипостасями,
в которых поневоле выступал В.Путин, становился все острее,
а возможностей для маневрирования и балансирования было все
меньше.
Линия на сохранение и укрепление стабильности столкнулась
с мощными вызовами:
— перспектива следующих президентских выборов требует предъявления
элитам и нации конкретных результатов конкретной политики
или, как минимум, свидетельств наличия таковой. При этом власть
находится в весьма благоприятной бюджетной ситуации, когда,
используя высокие доходы от экспорта энергоносителей, она
без особых усилий может поддерживать привычный уровень жизни
населения и даже несколько повышать его. Однако, во-первых,
никто не может поручиться, что последний фактор не исчезнет
через год-полтора, и, во-вторых, в 2003-2004 гг. России предстоят
колоссальные выплаты по внешним долгам;
— нарастало и раздражение влиятельных элитных групп неопределенностью
ситуации, неясностью перспектив курса В.Путина. Так, руководители
крупнейших нефтяных компаний не раз предпринимали публичные
демарши, пытаясь добиться либерализации политики в отношении
ТЭКа и, в конечном счете, отказа от заявленных Президентом
планов «национализировать» природную ренту;
— ни в обществе, ни в элитах так и не вызрел внятный запрос
на формирование такого «нового курса», который бы сопровождался
существенным ущемлением интересов элитных групп, чье влияние
и чьи ресурсы были следствием специфического использования
государственных институтов во второй половине 90-х годов;
— новая администрация США в жесткой форме требовала от Кремля
реальных реформ, предпринимая при этом один символический
жест за другим (начиная с ареста П.Бородина и заканчивая навязыванием
качественно новых представлений о параметрах и инструментах
обеспечения стратегической стабильности).
Содержание второго этапа, начавшегося в апреле, после обнародования
текста ежегодного Послания Президента Федеральному Собранию,
определяется в первую очередь переходом В.Путина от «виртуальной»
политики к «реалистическому» курсу. Ориентиры нового курса
следующие:
— существенное улучшение условий для предпринимательской
деятельности — при сокращении социальных обязательств государства,
но без снижения текущего уровня потребления населения;
— повышение управляемости государственной машины в целом
за счет ограничения влияния олигархических интересов на федеральную
власть и оптимизации федеративного устройства;
— поддержание конструктивного взаимодействия с мировыми центрами
силы — с демонстративным учетом во внешней политике и политике
обеспечения безопасности всестороннего сокращения ресурсного
потенциала России и игнорированием традиционных («имперских»)
ожиданий большей части граждан и элиты;
— поддержание в общественном сознании благоприятного образа
В.Путина — но без принесения в жертву президентскому рейтингу
решения вышеперечисленных задач (имея в виду, что высокий
рейтинг имеет прагматический смысл лишь в течение последнего
года перед выборами главы государства).
В контексте такого целеполагания поддержание общенационального
консенсуса и баланса диаметрально расходящихся интересов социальных
слоев, а также взаимоотношения между отдельными группами и
фракциями в высших эшелонах власти приобретают подчиненный
характер. Более того, потенциальные угрозы Президенту, исходящие
от политической системы, начинают блокироваться через принятие
законодательных актов, нацеленных на нивелирование политических
рисков (закон о политических партиях, судебная реформа, «подвешивание»
закона о третьем сроке губернаторов и т.д.). Иначе говоря,
на первое место выходят проблемы институционального оформления
политического режима (его «дизайна»), выработки устойчивых
(нередко неформальных, «теневых») механизмов взаимодействия
с разными группами элиты. Такой логикой политического поведения
часто пользовался Б.Ельцин, особенно во второй срок своего
президентства, часто меняя параметры политического курса для
сохранения и укрепления своих позиций во властной элите.
В отличие от Б.Ельцина, чьи программные заявления носили,
как правило, декларативный характер, В.Путин и его ближайшие
соратники на протяжении последующих после Послания месяцев
убедительно продемонстрировали серьезность своих намерений.
В этот период правительство утвердило программы реструктуризации
двух естественных монополий (РАО «ЕЭС России» и МПС). Дума
утвердила ряд важных, разработанных президентской администрацией
и правительством, законов. Во втором чтении был одобрен Земельный
кодекс, включающий положение о праве частной собственности
на землю. Были приняты законы о приватизации, практически
передающие решение этой важнейшей задачи в руки исполнительной
власти; об отмывании денег, добытых преступным путем. Наконец,
депутаты утвердили ряд законопроектов по судебной реформе,
в том числе заметно ослабляющие карательные и надзорные функции
прокуратуры, приступили к обсуждению либерального Трудового
кодекса. Правительство постановило также начать сложную реформу
жилищно-коммунального сектора.
В этот же ряд логично поставить и выраженную на саммите в
Генуе готовность Российской Федерации пойти на компромисс
с США по формированию новых параметров и критериев обеспечения
стратегической стабильности.
Здесь же следует упомянуть и долгосрочную задачу, поставленную
Президентом перед Д.Козаком, одним из ближайших и доверенных
своих сотрудников, по подготовке пакета законопроектов упорядочивающих
федеративное устройство, что неизбежно повлечет за собой целый
комплекс конфликтов интересов, чреватых социально-политической
нестабильностью в некоторых регионах.
Следование таким курсом рано или поздно негативно скажется
на популярности В.Путина. Очевидно, это стало серьезным и
продуманным решением.
