новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2000 г. № 13 | Международное положение России | Новый Президент — новый внешнеполитический стиль

НОВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ — НОВЫЙ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ

Первые полгода после отставки Б.Ельцина не внесли достаточной ясности в вопрос о том, каким будет внутри- и внешнеполитический курс нового российского руководства.

Создается впечатление, что В.Путин уже на старте своего президентства решил «озадачить» мир, и особенно Запад, новыми крупными инициативами в области взаимного сотрудничества и международной безопасности, которые рано или поздно потребуют от собеседников четкого ответа. Глава государства усилил международную активность России, что, в частности, проявилось в ликвидации застарелых «долгов» типа ратификации СНВ-2 и в активизации зарубежных поездок. Налицо особый акцент на отношениях с Европой, демонстративное подчеркивание того, что Россия принадлежит к европейской цивилизации. Весьма необычен выбор первой страны Запада, которую В.Путин посетил, еще не вступив в должность. Лондон никогда не проявлял готовности не только лоббировать, но даже адекватно учитывать российские интересы. По-видимому, новый Президент поставил перед собой задачу разгрести накопившиеся на европейском направлении проблемы, так как именно здесь застой особенно контрпродуктивен.

Между тем, партнеры Москвы на Западе далеко не всегда готовы проявить ответный энтузиазм, а намерения нового российского руководителя порой вызывают настороженность. Нападки на Россию за, якобы, неадекватные меры в Чечне становятся менее интенсивными. Зато все более популярной становится тема усиления авторитаризма в нашей стране. Впрочем, инциденты, подобные «делу Гусинского», не оказывают на отношения с западными партнерами такого большого воздействия, как это представляют заинтересованные стороны. Но России все же придется считаться с тем, что внутриполитические трансформации будут порождать трения и на международном направлении.

Зарубежные (да и отечественные) комментаторы зачастую указывают на усиление в российской внешней политике «силового» элемента, на стремление военных кругов играть здесь более важную роль. Это, в свою очередь, повышает значимость военно-технического сотрудничества, активизируются связи с теми странами, которые ориентируются на поставки прежде всего российского оружия либо хотят диверсифицировать свой оружейный импорт и уменьшить одностороннюю зависимость от господствующих центров силы (например, Греция). К данной категории относятся и государства, которые ограничены в возможностях (или вообще их лишены) сотрудничать в военной области с Западом. Поэтому России чаще, чем раньше, приходится отбиваться от соответствующих упреков Вашингтона. В первом полугодии Москву, в частности, «уличили» в том, что она тайно помогает Ираку и Югославии восстанавливать их военный потенциал. Вряд ли на Западе будут довольны и тем, что Россия возобновила контакты по линии военных ведомств с Ираном.

Россия же акцентирует внимание на том, что, контактируя «не с теми странами», она помогает вернуть их в цивилизованное сообщество и подталкивает Запад к совместному урегулированию в существующих очагах напряженности. Вряд ли, например, объявляя о первом в истории визите высшего российского руководителя в КНДР, Москва думала о восстановлении там какой-то своей замкнутой сферы влияния; ее задача — не остаться в стороне от разрешения корейского кризиса, показать себя в качестве равноправного партнера США и Японии, и к тому же попробовать убедить Токио, что у российско-японских отношений есть более важные ориентиры, чем «мирный договор» или возврат островов. То, что новый японский премьер-министр И.Мори нанес свой первый зарубежный визит именно в Россию, показывает, что Токио в очередной раз делает Москве авансы, надеясь на выполнение обещаний Б.Ельцина заключить «мирный договор» в 2000 г.

«Дипломатия больших предложений» позволяет по-новому, демонстрируя собственные возможности (в том числе и силовые), заявить о том месте, которое России, по ее мнению, принадлежит в клубе ведущих держав. Однако такая дипломатия непригодна для решения совсем не глобальных, но не менее важных для России проблем. Ведь даже такие «мелочи», как обвинения нашей страны в неудовлетворительном участии в международном сотрудничестве в борьбе с отмыванием денег или факты задержания в международных водах судов с российскими экипажами по обвинению в контрабанде иракской нефти (даже если все понимают, кто в действительности занимался этим бизнесом), способны смазать эффект пропагандистского наступления России.

В нашей внешней политике остаются и такие «застойные зоны», как Центральная и Восточная Европа, где новый российский стиль не произвел должного впечатления; наоборот, усилились страхи, что Москва вновь попытается договориться с Западом за спиной «лимитрофных» государств. Если этот регион и оказывается в зоне нашего внимания, то в основном благодаря скандалам типа высылки в январе наших дипломатов из Польши. Российскому МИДу еще не раз придется спускаться с небес на землю и искать подходы к тем вопросам, которые на первый взгляд могут показаться недостаточно масштабными, но без решения которых не может быть полноценной внешней политики.

Москве еще предстоит определить формы своего участия в решении ряда важных региональных проблем. В частности, она так и не смогла пока реанимировать свою коспонсорскую роль на Ближнем Востоке (если не считать таких эпизодических событий, как заседание Группы содействия ближневосточному мирному процессу в конце января). В истекшем полугодии здесь произошли весьма важные события — вывод израильских войск из Южного Ливана, начало и срыв сирийско-израильских переговоров, кончина президента Сирии Х.Асада. Продолжаются попытки спасти от провала (при американском посредничестве) палестино-израильский процесс.

Примечательно, что США (во многом под влиянием эволюции ситуации на Ближнем и Среднем Востоке) изъявляют готовность отказаться от употребления термина «страны-изгои» и заменить его более мягким выражением «страны, вызывающие озабоченность». России в этой связи придется трансформировать позицию. Ей станет труднее выстраивать свою политику как антитезу американской, ведь не секрет, что она легче находила взаимопонимание именно с теми странами, которые подвергались американскому бойкоту. Теперь же, когда США ищут пути к восстановлению отношений с ними, нам придется учиться играть на одном поле с американцами.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 2000 г. № 13 | Международное положение России | Новый Президент — новый внешнеполитический стиль

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх