новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | июль-декабрь 1999 г. № 12 | Основные тенденции внутриполитического развития

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Развитие политического процесса во второй половине 1999 года предопределялось парламентскими выборами, которые должны были выявить новую расстановку сил накануне выборов президентских. Особую остроту ситуации придавало то, что главный вопрос оставался открытым — каким образом страна перейдет от ельцинской эпохи к постъельцинской, как изменится структура власти, какие политические силы будут при этом играть решающую роль. Впрочем, политический класс не исключал возможности сохранения Б.Ельцина во власти и после 2000 года.

Летом «плановое» развертывание думской избирательной кампании было нарушено резким изменением психологического климата в стране, что повлекло за собой дестабилизацию обстановки. Начиная с июля был совершен ряд терактов, а в первой половине сентября террористическая атака достигла кульминации. Развертывавшаяся параллельно вторая чеченская война не только актуализировала общественный запрос на сильную и эффективную власть, но и коренным образом изменила расстановку политических сил. Что и было зафиксировано на парламентских выборах 19 декабря, подтвердивших появление нового и наиболее реального кандидата в президенты — премьера В.Путина.

Состоявшаяся под занавес года отставка Б.Ельцина придала необратимый характер политическим трансформациям осени. Однако известная часть «победителей» в результате все же осталась в дураках.

Режим Б.Ельцина в политической изоляции. Проект «ОВР»

Начало второго полугодия было ознаменовано обострением конфликтов в политиче­ских верхах. Их главная причина заключалась в том, что после майской отставки правительства Е.Примакова ближайшее окружение президента и связанные с ним финансовые группы попытались произвести передел ресурсов, переподчинив себе основные финансовые потоки, контроль над государственными монополиями и над ключевыми министерствами. Эти действия предпринимались для сохранения господства ближайшего окружения Б.Ель­цина (за которым прочно утвердилось наименование «семья») и после 2000 года, а при определенном стечении обстоятельств — и сохранения самого Б.Ель­цина во власти, несмот­ря на то что, согласно Конституции, срок его полномочий истекал летом будущего го­да.

Разумеется, столь агрессивная, гегемонистская линия вызвала резкое неприятие и сопротивление большей части политических и деловых кругов, а также региональных элит. Отражением этого недовольства стала начавшаяся в ряде ведущих СМИ, прежде всего входящих в холдинг «Медиа Мост», мощная кампания по дискредитации ближайшего окружения президента (обвинения в коррупции, финансовых махинациях, отмывании денег и т.п.). Новое звучание приобрели финансовые скандалы со швейцарскими фирмами «Мабетекс», «Андава», «Форюс», фигурантами в которых выступали члены «семьи» главы государства — его дочери Т.Дьяченко и Е.Окулова, их близкие друзья Р.Абрамович и Л.Мамут. Назревал всеобъемлющий конфликт между Кремлем и большей частью истеблишмента. В середине лета на какой-то момент возникла ситуация динамического равновесия, когда президентская команда, обладая всеми рычагами управления, не могла подавить сопротивления противников, а ее оппоненты, лишенные доступа к инструментам федеральной власти, не могли переломить ситуацию в свою пользу. Во многом это было обусловлено тем, что премьер С.Степашин пытался лавировать между враж­дующими лагерями, отказываясь стать орудием подавления противников Кремля.

Когда политическая изоляция президентской команды стала очевидной, возник проект формирования нового избирательного блока, в котором должны были объединиться наиболее влиятельные группы федерального и регионального истеблишмента и который, победив на думских выборах в декабре, смог бы заложить основы новой конструкции власти. Реализация данного проекта в решающей степени зависела от экс-премьера Е.При­макова, самого популярного на тот момент российского политика, вокруг которого были намерены объединиться наиболее последовательный оппонент Кремля Ю.Лужков и созданное им движение «Отечество», инициаторы политического движения наиболее влиятельных региональных лидеров «Вся Россия» губернатор Санкт-Петербурга В.Яков­лев и президенты Татарии и Башкирии М.Шаймиев и М.Рахимов.

Весь июль между ними шли активные консультации. Оформление блока задерживалось из-за позиции Е.Примакова, который обдумывал свою личную стратегию. Многие эксперты и наблюдатели советовали ему тогда воздержаться от участия в парламентских выборах и занять позицию над схваткой, с тем чтобы уже после думской кампании выступить в роли объединителя нации, приемлемого для большей части элит и для большинства общества. Весьма перспективный вариант предложило Е.Примакову руководство КПРФ, которое также активно боролось за участие в будущей власти. Согласно сценарию компартии, Е.Примаков не должен был входить ни в какие предвыборные блоки и лишь в конце ноября заявить о поддержке 120 кандидатов-одномандатников (т.н. «список Примакова»), перечень которых предварительно согласован с КПРФ, Ю.Лужко­вым и другими влиятельными региональными лидерами. Кандидаты, прошедшие из этого списка в Думу, в будущем и должны были составить надпартийный комитет по избранию Е.Примакова президентом России.

Однако Е.Примаков согласился на первый вариант. В решающей степени этому способ­ствовало то обстоятельство, что к концу лета неминуемый крах режима Б.Ельцина, погрязшего в многочисленных скандалах, лишенного сколько-нибудь значительной опоры в обществе, казался очевидным, а проект формирования новой «партии власти» с опорой на влиятельных региональных лидеров — по определению обреченным на успех. Другие сценарии оценивались как слишком сложные и потому нереальные.

Оформление избирательного блока «Отечество — Вся Россия» во главе с Е.Прима­ковым, Ю.Лужковым и В.Яковлевым состоялось в начале августа. Отчаянные попытки президентской администрации помешать этому путем интеграции в избирательный список объединения премьера С.Степашина, чей рейтинг доверия на тот момент был достаточно высоким, оказались безрезультатными. Неудачей завершились и попытки создать под покровительством Кремля некую альтернативу ОВР в лице наспех сколоченного альянса из правых и правоцентристских объединений («Правое дело», НДР и др.). Не принесла успеха и «дифференцированная политика» С.Степашина, ориентированная на установление тесных отношений между пропрезидентскими силами и «Всей Россией» и на отрыв последней от «Отечества».

В то же самое время стало очевидным, что Кремль нащупывает более осмысленную политику в отношении региональных элит. Об этом свидетельствовала, например, поездка С.Степашина по ряду приволжских регионов накануне отставки. По заданию президентской команды премьер усиленно зондировал почву для создания блока, костяком которого стали бы губернаторы, имеющие с Кремлем сложные отношения (А.Лебедь, Э.Россель). Но этот проект, известный под кодовым брэндом «Мужики», забуксовал —самые «крутые» персонажи региональной сцены отказались от первых ролей. Тогда были предприняты усилия для того, чтобы сорганизовать губернаторов приграничных краев и областей. Им были обещаны серьезные льготы, если они поддержат Кремль и войдут в движение «неприсоединившихся» региональных лидеров, которое президентское окруже­ние хотело противопоставить ОВР. Однако все планы нейтрализации Е.Примакова, Ю.Луж­­кова, В.Яковлева, фонтанировавшие в окружении Б.Ельцина, в тот период не получили существенной поддержки в регионах. Для решения этой задачи нужна была новая стерж­невая идея, которую тогда интенсивно искали кремлевские политтехнологи.

Этим Кремль существенно отличался от своих оппонентов, которые предложили обществу минимум перспективных идей, главными из которых стали необходимость эволюционного перехода от ельцинской эпохи к послеельцинской и идея конституционной реформы. Проект «ОВР» был, по существу, попыткой создания новой «партии власти» за пределами нынешней, полностью дискредитировавшей себя. Его главная задача состояла в том, чтобы обеспечить переход страны в постъельцинскую эпоху без социальных и политических потрясений. Поскольку инициаторами создания блока выступили политические силы с разными интересами (централист Е.Примаков и президенты Татарии и Башки­рии, ориентированные на максимально возможную обособленность этих республик в составе РФ), его политико-идеологическая платформа отличалась размытостью, нечеткостью. Осознавая дефицит идей, лидеры ОВР попытались обосновать свои претензии на власть через актуализацию в публичном пространстве темы реформы Конституции. И хотя данная тема не имела резонанса, на фоне бушевавших тогда скандалов, связанных с разоблачением крем­левской коррупции, оба основных тезиса ОВР выглядели достаточно привлекательно.

С момента своего создания ОВР оказался в роли основного претендента на победу на парламентских выборах. Эксперты оценивали электоральный потенциал блока в 30-35%, опросы общественного мнения — несколько ниже. В первую очередь эти прогнозы объяс­нялись тем, что блок опирался на мощный, доминировавший в общественном сознании запрос на стабильность, постепенные, предсказуемые и осторожные перемены к лучшему.

Образование ОВР подтолкнуло кремлевскую команду к смене премьера. В условиях бурного развития блокостроительства, в процессе которого начала складываться постъель­цинская партия власти, стремившаяся дистанцироваться от наиболее одиозных решений и личностей последнего десятилетия, С.Степашин не выполнил важнейших задач, решения которых ожидал от него Кремль:

  • не сумел воспрепятствовать формированию ОВР и затем перехватить инициативу в этом блоке, сдав без боя идею выступить в качестве первого номера в избирательном списке ОВР;
  • не смог создать партию «неприсоединившихся» губернаторов, которую президентское окружение рассчитывало противопоставить центристскому блоку Ю.Лужкова-М.Шаймиева;
  • не установил контроля над газовой монополией «Газпром» и над связанным с этой корпорацией медиа-холдингом В.Гусинского, ставшим главным пропагандистом кампании Е.Примакова и Ю.Лужкова;
  • не справился и с политическим заказом в отношении центристской и левой оппозиции. В частности, креатура С.Степашина министр юстиции П.Крашенинников не нашел оснований для запрета КПРФ и для исключения из парламентской гонки блока ОВР;
  • не помог Кремлю в выстраивании правого блока, над созданием которого начал работать председатель правления РАО «ЕЭС России» А.Чубайс.

Когда в начале августа отряды чеченских экстремистов под командой Хоттаба и Басаева вторглись в Дагестан и некая «исламская шура Дагестана» объявила его независимой исламской республикой, С.Степашин по старинке попытался отыграть непопулярную карту примирения с бандитами. Стало очевидно, что такой премьер может привести Б.Ель­­цина и его ближайшее окружение к полному политическому краху.

9 августа С.Степашин был отправлен в отставку. Новым премьером стал близкий к президенту директор ФСБ и секретарь Совета безопасности В.Путин, которого Б.Ельцин сразу назвал своим преемником. Поначалу никто из ведущих политиков не воспринимал ни Путина, ни оценку Ельцина всерьез, рассматривая нового главу кабинета как пере­ход­ную фигуру. Собравшаяся на экстренное заседание Дума утвердила Пу­тина в должнос­ти премьера. Дальнейшие события опровергли первые оценки и пред­по­ло­жения политиков.

Вторая чеченская война и политическое восхождение В.Путина. Крах проекта «ОВР»

В течение августа — начала сентября Вооруженные Силы провели успешную опера­цию по вытеснению террористов из горных районов Дагестана. В ходе операции премьер В.Путин проявил себя как жесткий и сильный лидер, сумевший в наиболее трудные минуты, когда существовала реальная угроза потери Махачкалы, сконцентрировать в Дагестане необходимые ресурсы для борьбы с хорошо подготовленным и коварным врагом. Тем не менее, это не привело ни к существенному росту популярности премьера в общественном мнении, ни, тем более, к улучшению положения Кремля. Кампания по дискредитации президентской «семьи» в СМИ, поддерживавших ОВР, только усиливалась. В печати появились сообщения о том, что вторжение исламских радикалов в Дагестан отчасти было спровоцировано Березовским, который, имея давнишние деловые отношения с главарями чеченских бандитов, попытался использовать ресурс нового конфликта в качестве рычага давления на федеральный Центр.

Ситуация изменилась кардинальным образом лишь после того, как 4 сентября в Буйнакске, 8 и 13 сентября в Москве, 16 сентября в Волгодонске были взорваны жилые дома. И власти, и общество однозначно расценили их как акты чеченского терроризма в отместку за провалы в Дагестане. Хоттаб и Басаев, помня уроки первой чеченской войны, когда руководство России пошло на беспрецедентные уступки террористам после захвата ими больницы в Буденновске, очевидно, решили, что таким простым способом они смогут заставить и новое правительство РФ капитулировать. Однако на этот раз их действия привели к совершенно иным последствиям.

Во-первых, произошла смена общественного запроса на характер власти. Россияне внезапно осознали, что под угрозой оказались сами основы их существования — дом и семья. Тема национальной безопасности, тесно смыкаемая с темой личной безопасности и защитой национальных интересов России, стала приоритетной в общественном мнении.

Во-вторых, рассыпался миф о Москве как об оплоте благополучия, миф, являвшийся одним из краеугольных камней, заложенных в основу ОВР.

В этих условиях правительство В.Путина начало активные действия по подавлению банд на территории Чечни. За короткое время численность федеральной группировки, вступившей на территорию этой мятежной территории, достигла 50 тысяч солдат и офицеров. Военные действия с самого начала имели успех. Население полностью поддержало премьера. Его популярность стала стремительно расти. В конце октября В.Путин вышел на первое место в неофициальных президентских рейтингах. Но самое главное — возник феномен поддержки федеральной исполнительной власти большинством народа. Это стало возможным по двум причинам:

Во-первых, на волне победного продвижения федеральных сил вглубь Чечни после пережитой трагедии российских городов у общества обострился «версальский синдром» униженной, неоднократно оскорбленной великой нации, которая вдруг почувствовала уверенность в своих силах. В этой обстановке претензии к власти отошли на второй план. Стремительно падал общественный интерес к кампании по дискредитации Б.Ельцина и «семьи». Попытки же некоторых отечественных СМИ и их зарубежных коллег представить дело так, будто взрывы в российских городах были специально устроены спецслужбами, чтобы вызвать консолидацию общества вокруг власти на платформе борьбы с чеченским терроризмом, не получили поддержки в общественном мнении.

Во-вторых, федеральная власть покончила с собственным комплексом недееспособности, что позволило ей выступить в роли силы, выражающей интересы не узкого круга кремлевских обитателей, а большей части общества.

В конечном итоге все это оказало огромное влияние на ход парламентской избирательной кампании. Из нее практически исчезли все темы, кроме темы новой чеченской войны. А поскольку общество в большинстве своем полностью поддержало действия пра­вительства, избирательным объединениям не оставалось ничего иного, кроме такой же поддержки. Фокус позитивных общественных ожиданий сошелся на фигуре премьера. Робкие попытки ОВР и «Яблока» обозначить некую самостоятельную позицию по Чечне, осторожно допускавшую возможность переговоров с чеченскими лидерами, привели лишь к снижению их электоральных рейтингов. Негласное соревнование В.Путина и Е.Примакова как нового и прежнего самых популярных политиков в рамках фактически стартовавшей предвыборной президентской гонки превратилось не в борьбу идей, платформ и проектов, а в психологическое состязание двух общественных запросов — на стабильность и на мобилизационный прорыв. И все это происходило на фоне терявшей общественный интерес и внутреннюю энергетику парламентской избирательной кампании.

Сменой парадигмы политического процесса, наметившейся еще в конце сентября — на­чале октября, искусно воспользовался Кремль в целях перехвата политической инициативы у ОВР. Тактика президентской команды в изменившихся условиях приобрела новый рисунок.

Во-первых, Кремль бросил все имеющиеся в его распоряжении информационные и политические ресурсы для «раскрутки» образа В.Путина как нового национального героя и наиболее достойного кандидата на роль преемника Б.Ельцина. На В.Путина работали не толь­ко успешные действия федеральных сил в Чечне, но и благоприятная конъюнктура на мировых рынках. В результате значительного роста цен на нефть доходы России от продажи этого вида сырья заметно выросли, что позволило правительству погасить задолженность по пенсиям и расплатиться с бюджетниками, получающими зарплату из федерального бюдже­та.

Во-вторых, в октябре через пропрезидентские СМИ началась массированная кампания по дискредитации лидеров ОВР — Ю.Лужкова, Е.Примакова, В.Яковлева, М.Шай­ми­е­­­ва и М.Рахимова. Удар особой силы был направлен против Ю.Лужкова как наиболее последовательного и непримиримого оппонента Кремля. Эта кампания основывалась на том, что общественное мнение воспринимало лидеров ОВР как часть действующей власти и потому было восприимчиво к обвинениям, которые обычно выдвигаются в адрес российских властей всех уровней, — в коррупции, нецелевом использовании бюджетных средств, финансовых махинациях, сотрудничестве с оргпреступностью и т.п. К этому добавились обвинения в том, что лидеры ОВР, стремясь сохранить имеющиеся у них электоральные позиции, пытаются, используя свои связи на Западе, надавить на премьера В.Путина, чтобы заставить его прекратить чеченскую войну. После таких «разоблачений» на общенациональных телеканалах (ОРТ и РТР) рейтинги Ю.Лужкова и Е.Примакова, а с ними и всего блока стремительно пошли вниз. Блок ОВР оказался не готовым к жесткой предвыборной борьбе. Его лидеры стали оправдываться. В их позициях по ключевым темам современной политики все чаще обнаруживались разногласия. В октябре Е.Прима­ков допустил грубую ошибку, попытавшись дистанцироваться от Ю.Лужкова.

В-третьих, Кремль, имея перед собой в качестве главной цели окончательный разгром конкурирующей «партии власти» в лице ОВР, не оставил мысли о создании ей соответствую­щей альтернативы. Поначалу дела у президентской команды явно не клеились. Популярный экс-премьер С.Степашин ушел в оппозиционное «Яблоко». Попытки сколотить не­кий альтернативный губернаторский блок с участием А.Лебедя и Э.Росселя провалились. Лишь в конце сентября на базе министерства по чрезвычайным ситуациям прошло учреди­тельное собрание членов нового избирательного блока «Единство» («Медведь»). Поначалу казалось, что у нового проекта Кремля нет абсолютно никаких шансов на успех. Его актив­но поддержали лишь те губернаторы, у которых могут быть проблемы с переизбранием и с правоохранительными органами в случае ухода со своего поста (Л.Гор­бенко, А.Назаров, Е.Назд­ратенко, А.Руцкой) и которые по определению являются зависимыми от Центра. Возглавили же партсписок объединения три чело­века, не имеющих отношения к профессиональной политике, — популярный министр по чрезвычайным ситуациям С.Шойгу, трехкратный олимпийский чемпион по классической борьбе А.Карелин и борец с организован­ной преступностью А.Гу­ров. У блока изначально не было ни программы, ни серьез­ных партспис­ков. Завершились провалом попытки уговорить НДР на со­трудничество с «Единством».

Тем не менее, расчет на строительство избирательного объединения за пределами существующей партийно-политической площадки оказался стратегически верным. В ус­ловиях смены парадигмы предвыборной кампании тема будущего в общественном мнении отошла на второй план. Ее место заняла тема настоящего, и предложение Кремля в виде триумвирата «людей действия» — «Спасателя», «Борца» и «Борца с преступностью» — оказалось созвучным новому общественному запросу. Рейтинг «Медведя» как претендента на роль новой «партии власти» стал постепенно расти и к ноябрю достиг отметки в 7-8%. Электоральная база расширялась во многом за счет слабеющего ОВР.

Помимо «Медведя» Кремль сделал ставку и на коалицию праволиберальных партий — Союз правых сил, — подлинным архитектором которой выступил А.Чубайс. Президентская администрация предложила СПС, чьи шансы на прохождение в Государственную Думу поначалу расценивались как весьма скромные, сделку: информационную, организационную и финансовую поддержку в обмен на полное одобрение курса правительства в Чечне. Лидеры СПС, отказавшись от идеалов правозащитничества, традиционно популярных в этой политической среде, в очередной раз пошли на сделку с властью. Их агрессивная рекламная кампания, скрывавшая социально-экономические взгляды правых, была ориентирована на привлечение молодежи и проходила под жестко-государственническими лозунгами. СПС стал стремительно отбирать голоса у выступавшего на том же электоральном поле «Яблока», чья позиция по чеченской проблеме не отличалась ясностью.

И, наконец, третьим союзником президентской администрации стал «Блок Жири­нов­­ского», который безоговорочно поддержал войну в Чечне и получил максимально широкие возможности для предвыборной рекламы на ОРТ, РТР и ТВ-6. Таким образом, Кремлю все-таки удалось сформировать свое лобби на парламентских выборах, которое должно было существенно потеснить оппозицию в лице ОВР и «Яблока». При этом возможный успех КПРФ президентскую администрацию особо не тревожил. Более того, компартия как бы подталкивалась Кремлем к участию в президентских выборах по уже апробированному сценарию «левопатриотическая оппозиция против временного оккупационного режима».

В-четвертых, президент Б.Ельцин обеспечил внешнее прикрытие чеченской политике кабинета В.Путина. Жесткие действия российских войск в Чечне вызвали резко негативную реакцию ведущих стран Запада. Попытки российского премьера изменить этот неблагоприятный внешнеполитический контекст на встречах в Осло и Хельсинки успеха не возымели. В игру пришлось вступать Б.Ельцину. Его визиты в Стамбул на саммит ОБСЕ 18 ноября и в Пекин 9 декабря, где глава государства четко дал понять, что вопреки традиции не намерен уступать нажиму извне, не только отрезвили правящие круги Запада, но и способствовали укреплению позиций Б.Ельцина внутри России.

В результате активных действий по всем перечисленным направлениям президентской команде уже во второй половине октября удалось перехватить у ОВР политическую инициативу и значительно укрепить свои позиции.

«Правление через наместника».

Успех проправительственных сил на думских выборах

К концу года в России утвердилась новая конструкция федеральной власти — «правление через наместника». Популярный премьер В.Путин стал ключевым публичным ресурсом федеральной исполнительной власти. При этом он оставался под жестким политическим контролем президентских структур. В ноябре был создан избирательный штаб В.Путина как кандидата в президенты. В его состав вошли кремлевские чиновники и аналитики А.Волошин, И.Шабдурасулов, Д.Поллыева, В.Сурков, Г.Павловский, А.Ос­лон и др.

Важнейшим ходом этого штаба, повлиявшим на исход избирательной кампании, стала рекомендация В.Путину публично поддержать «Медведя». После подобного жеста премьера рейтинг «Медведя» стремительно пошел вверх. Ко дню голосования по популярности он оставил далеко позади прежнего фаворита — ОВР — и вплотную приблизился к КПРФ. Причина столь неожиданного успеха заключалась в том, что «Единство» стало восприниматься избирателями практически как «партия Путина». Ее электорат стал двухслойным: с одной стороны, проправительственный блок поддержали те, кто тра­ди­ци­он­но голосует за власть, а с другой — те, для кого характерен т.н. некоммунистический протестный тип голосования. Именно вторая группа в 1993 году на первых думских выборах обеспечила триумф партии Жириновского, а в 1996 году на президентских выборах вывела на третье место А.Лебедя. Одновременно «Медведь» в электоральном плане практически полностью уничтожил прежнюю «партии власти» — НДР.

В момент, когда парламентская предвыборная кампания достигла кульминации, о своих особых отношениях с премьером заявил и СПС. Возражения В.Путина были вялыми, и указания на такие контакты были активно отработаны в предвыборных роликах СПС. Это принесло правым дополнительные голоса на выборах.

В.Путин понимал, что сближение с вполне определенными партиями может существенно поколебать его позиции как кандидата в общенациональные лидеры, ослабить его популярность среди коммунистического электората, где рейтинг премьера был достаточно высоким. Поэтому В.Путин дал понять, что готов сотрудничать и с другими партиями. Стремление премьера сохранить хорошие отношения и с другими, не обязательно прокремлевскими силами было обусловлено потребностью в большей политической само­стоятельности. В.Путин понимал, что, достигнув небывалого уровня популярности, он должен консолидировать вокруг себя различные группы и фракции элиты, найти оптимальную модель сочетания их интересов. Однако президентское окружение требовало иного — окончательного разгрома своих политических оппонентов. Лишь голосование 19 декабря не позволило этому конфликту интересов перейти в открытую фазу.

Парламентские выборы ознаменовались крупным успехом пропрезидентских и проправительственных сил: «Медведь», СПС и ЛДПР в сумме без учета одномандатников получили почти 40% голосов. КПРФ, хотя и заняла первое место как по партийным спискам, так и по одномандатникам, оказалась не в состоянии сформировать новое парламентское большинство. Дума получилась расколотой примерно на две равные части. В таком виде она вряд ли сможет стать сильным оппонентом федеральной исполнительной власти. В то же время выборы превратились фактически в плебисцит доверия общества к премьеру В.Путину. Провалилась попытка создать новую «партию власти» на базе ОВР. Фракция ОВР, не дожидаясь первого заседания Думы, начала фрагментироваться; региональные лидеры, входившие в движение «Вся Россия», и ориентированные на них депутаты открыто перешли на сторону премьера.

Тревожным сигналом для федеральной исполнительной власти стало ее крупное поражение в Москве. Московский избиратель начисто провалил ставленников Кремля на выборах столичного мэра — официального лидера СПС С.Кириенко и управляющего де­ла­ми президента П.Бородина. Ю.Лужков победил с большим отрывом в первом туре, набрав гроссмейстерские 70% голосов. Блок «Единство» по партийным спискам в Москве набрал всего 7% голосов, уступив не только ОВР, но и КПРФ, и «Яблоку». Ни одному из про­кремлевских кандидатов не удалось добиться победы в московских одномандатных ок­ру­гах. Впервые за годы реформ федеральная власть в Москве оказалась в положении «чужой».

Политическая борьба после выборов: «пир победителей»

Формирование в конце года при правительстве новой структуры — так называемого Центра стратегических разработок, а также съезд блока «Единство», на котором это избирательное объединение было трансформировано в движение, — эти события позволили говорить о том, что думская кампания переросла в президентскую. Этот переход сопровождался внутриэлитными конфликтами. Заметно усилилась борьба за влияние на премьера между группами А.Чубайса и Б.Березовского.

Частью борьбы между околокремлевскими «семейными» кланами стала интерпретация итогов выборов. Лидеры СПС начали разговоры о том, что главный результат выборов — успех проекта А.Чубайса (СПС), якобы, позволяю­щий говорить о формировании в стране новой социально-политической ситуации, о возрождении интереса к либеральным ценностям и реформам. При этом заслуги автора идеи создания «Медведя» — Б.Бе­ре­зовского — и близкого к его группе Н.Аксененко, который провел основную организацион­ную работу на этапе становления блока и обеспечил его поддержку региональными элитами, откровенно преуменьшались. В ряде случаев критике подвергался акцент, сделан­ный Н.Аксененко на административном ресурсе в ущерб политической мобилизации. С этим, в частности, связывали то обстоятельство, что «Единство» не реализовало своего намерения получить не менее 25% мест в Думе. В результате у В.Путина нет прочного проправительственного большинства, и поэтому он будет вынужден выстраивать отношения со всеми фракциями Думы, балансировать между ними. Можно было встретить и мнение, что именно благодаря информационной политике Б.Березовского ОВР с существенным отрывом победил в Москве, жители которой выразили тем самым протест по поводу очевидно карикатурного образа мэра, который Доренко рисовал в своей авторской программе. (При этом однако умалчивается, что и телеканал РТР, находящийся под большим влиянием «правых», вел против Ю.Лужкова не менее хамскую кампанию.)

Возможно, что эти настроения способствовали довольно сдержанной оценке итогов выборов премьером В.Путиным, который подчеркнул, что хотя он и доволен тем, что в новоизбранной Думе вновь представлены правые силы, однако не считает, что правительству будет легче проводить через нижнюю палату необходимые решения.

По-видимому, опасаясь того, что на «пире победителей» его заслуги будут окончательно забыты, Б.Березовский срочно инициировал через контролируемые им СМИ пропагандистскую кампанию, направленную на привлечение внимания к своей роли в организационном, идеологическом и информационном обеспечении успеха проправительственных сил на выборах. В «березовских» СМИ появились материалы, прямо противоположным образом интерпретирующие итоги выборов. Согласно этим истолкованиям, победу на выборах одержали не В.Путин и правые, а Б.Березовский (как автор идеи «Един­ства» и организатор информационной войны), Н.Аксененко (обеспечивший поддержку «Единства» региональными руководителями) и С.Шойгу, который стал фигурой, потенциально готовой заменить Путина в той или иной кризисной ситуации.

Такой поворот в тактике Березовского, сопровождаемый поступающей из разных источников информацией о недовольстве Кремля «чрезмерными успехами» премьера на выборах, очевидно, не мог не обеспокоить В.Путина, который болезненно воспринимал сложившуюся вокруг него ситуацию.

Вскоре после выборов в кругах правого истеблишмента, близких к премьеру, начались разговоры о том, что В.Путин должен воспользоваться успехами своих протеже на выборах для того, чтобы освободить кабинет от ставленников группы Березовского-Абрамовича в экономическом блоке правительства — первого вице-премьера Н.Аксе­ненко и министра топлива и энергетики В.Калюжного. Свою активность на этом направлении усилила группировка А.Чубайса. В конце декабря В.Путин подверг публичной критике Н.Аксененко. В ответ В.Калюжный развернул наступление на «Газпром», выступающий в роли надежного делового партнера возглавляемого А.Чубайсом холдинга РАО «ЕЭС России». Это наступление, вероятно, было связано не только с политической конкуренцией группировок А.Чубайса и Б.Березовского, но и с экономической борьбой между алюминиевыми магнатами О.Дерипаской и Л.Черным за доминирование в металлургической промышленности.

Наблюдатели обратили внимание и на то, что уже после выборов Генеральная прокуратура России заявила о намерении продолжить расследование скандального дела «Аэро­флота» и швейцарской строительной фирмы «Мабетекс», фигурантами в котором выступали Б.Березовский, П.Бородин и другие важные кремлевские чиновники. Прокуратура Карачаево-Черкесии приняла к рассмотрению иск о незаконности избрания Б.Березов­ского в Госдуму от этой республики (в ходе голосования были зафиксированы многочисленные нарушения). Судя по всему, подобные действия проводятся не без прямой поддержки каких-то влиятельных сил в Москве.

Высокая вероятность очередной внутриэлитной схватки после выборов стимулировала стремление В.Путина эмансипироваться от жесткого политического контроля Кремля. Премьер предпринял попытку самостоятельно сформировать структуры, которые необходимы для организации избирательной кампании, — генштаб в лице ЦСР и политический актив, костяком которого должно стать новопровозглашенное на съезде блока «Медведь» движение «Единство». ЦСР, выглядящий на первый взгляд второстепенным органом, будет находиться под жестким контролем лично преданных В.Путину земляков-петербуржцев — начальника аппарата правительства Д.Козака (назна­чен главой попечительского совета ЦСР), Г.Грефа (председатель совета центра) и Д.Ме­зенцева (президент ЦСР). По-видимому, аналогичной будет кадровая расстановка в руко­водстве «Единства», где министр по чрезвычайным ситуациям С.Шойгу, оставшийся в правительстве, станет номинальным лидером, а реальную аппаратную работу возьмут на себя креатуры В.Пу­тина, который, якобы, за несколько недель до выборов окончательно переключил на себя финансирование «Единства»[1]. Как считают наблюдатели, склонность В.Путина к расстановке на ответственные посты лично преданных кадров способствует росту политического влияния петербургского клана в целом и особенно А.Чубайса.

Возможно, именно в этом была причина очевидного нарастания противоречий в президентском окружении в последнюю декаду декабря. Накануне Нового года в СМИ появилась информация о резком ухудшении отношений между А.Волошиным, известным своей твердой поддержкой В.Путина, и первым заместителем руководителя администрации И.Шабдурасуловым — главным исполнителем березовского проекта блока «Медведь».

До момента отставки Б.Ельцина весьма запутанной выглядела и ситуация вокруг Чечни. Появились признаки того, что кремлевская команда стремится к максимально быст­рому завершению военной части конфликта и началу мирных переговоров. Контакты С.Шой­гу с представителями Масхадова приняли открытый и регулярный характер, что вызывало раздражение генералитета, не считающего Масхадова той фигурой, с которой можно вести переговоры. Есть основания полагать, что провокация против российских войск в селе Алхан-Юрт была организована силами, заинтересованными в том, чтобы дискредитировать В.Путина в глазах российской и мировой общественности и поссорить его с руководством Кавказской армии. В то же время, по некоторым поствыборным выска­зываниям Б.Березовского и А.Чубайса, можно сделать вывод, что они выступают за скорей­шее прекращение военных действий. Уход Б.Ельцина снял подозрения в том, что армия вновь будет предана столичными политиками во имя обеспечения их текущих клановых интересов. В настоящее время победоносное завершение второй чеченской войны являет­ся непременным условием поддержания образа В.Путина как будущего президента России.

Последняя рокировочка

«Пир победителей» грозил обнулить преимущества, которые режим Б.Ельцина получил по итогам парламентских выборов. Сообщество кланов, составлявших в последние годы ельцинский режим, замечатель­но тем, что не способно придать своим победам над противниками статус окончательных, инициируя вместо этого новые конфликты в стане победителей. Так было осенью 1997 года с правительством «молодых реформаторов», разругавшихся с поддерживавшими их «олигархами», что в конечном итоге привело кабинет к краху. Так произошло и пос­ле отставки Е.Примакова в мае 1999 года, когда ближайшее окружение прези­дента не смогло поделить плоды победы с другими влиятельными финансово-политическими группами, также добивавшимися ухода премьера.

По-прежнему «зависшим» оставался конфликт президентских структур со столичным мэром. Кремль и Белый дом, а также соответствующие финансово-промышленные группы договорились о консолидированной поддержке Г.Селезнева во втором туре выборов губернатора Московской области. Президентская команда рассматривала завоевание влас­ти в Подмосковье как обретение еще одного инструмента эффективного давления на Москву по различным линиям — от продовольствия до земельной собственности жителей столицы. Кроме того, сразу после парламентских выборов целому ряду аналитических структур было «спущено» пожелание «прокачать» различные варианты удаления Ю.Луж­кова со своего поста. Предполагалось, что в конце февраля — начале марта будут иници­и­рованы громкие уго­лов­ные дела против ближайшего окружения мэра, которые и создадут условия для «временного» отстранения Ю.Лужкова и фактического введения в Москве президентского правления. В то же время появились признаки того, что у Ю.Луж­­кова могут появиться новые союзники. Аналитики отмечали, в частности, что последняя сессия Совета Федерации была ознаменована потеплением отношений между Е.Строевым и Ю.Луж­ковым. Спикер верхней палаты выступил против разделения фракции ОВР в Думе на несколько депутатских объединений и обратил внимание на факты незаконопослушания глав отдельных регионов, требующие вмешательства Центра (в словах Строева легко узнавались президенты Татарии, Башкирии и Ингушетии, которые, кстати, пытались в свое время добиться его смещения с поста спикера). По некоторым данным, Е.Строев, предчувствуя очередной провал федерального центра и появление элитного запроса на новых стабилизаторов, начал мобилизацию своих административных и политических ресурсов, явно рассчитывая на скорую востребованность.

Тревожной для Б.Ельцина оказывалась и думская перспектива, возникшая по итогам «хирургического вмешательства» Кремля в электоральный процесс[2]. Говоря об этом, Е.Стро­ев заявил, что в случае попыток правительства и президента давить на регионы незаконными методами «Медведь» еще отольет кабинету «такую пулю», какой никто не ожидает. Иначе говоря, он подчеркнул, что регионы рассматривают «Единство» не столько в качестве про­правительственной, сколько в качестве прогубернаторской партии. Дело в том, что в нижней палате резко выросла прослойка так называемых «независимых», многие из которых представляют региональный истеблишмент, «откомандировавший» их для лоббирования местных интересов. Среди «независимых» немало «вторых лиц» — вице-губернаторов, зампредов и т.п. Этими депутатами, в отличие от прежних, низкостатус­ных, будет нелегко манипулировать, и они, видимо, смогут долго, если не до кон­ца своего срока, сохранять «верность» откомандировавшим их регионам. Так что Кремлю удалось сформировать парламент, не способный всерьез ставить такие вопросы, как вотум недоверия, импичмент, пересмотр Конституции и т.д., но одновременно и абсолютно бесполезный в проведении радикальных преобразований, затрагивающих интересы регионов.

Однако главная неопределенность заключалась все же в популярности В.Путина. До 31 декабря, несмотря на все рейтинги, число его твердых сторонников среди российских избирателей вряд ли превышало 12%. Остальные поддерживали В.Путина-победителя. В слу­чае неудач (не столько в Чечне, сколько в ру­тинных экономических делах) электоральный континент В.Путина мог пойти трещинами. А до июня слишком далеко. Поддерживать эмоциональный накал еще в течение пяти месяцев вряд ли было возможно. А как искусственно вызвать к жизни новую «революцию ожиданий», не знал никто. Проблематичной выглядела и перспектива бесконечного умолчания о социально-экономических взглядах В.Путина. Почти неизбежная принудительная идентификация с правыми могла привести к потере доверия у прокоммунистически ориентированных избирателей (по данным ВЦИОМ, доля таковых в электорате премьера составляет не менее 25%).

Все это не могло вселять оптимизм. И Б.Ельцин решил не искушать более судьбу и снять урожай немедленно. Сделав окончательную ставку, теперь уже экс-президент дал В.Путину колоссальную фору. Абсолютное большинство серьезных политических игроков оказалось дезориентировано по-крупному. Задача, которую сегодня решает каж­дый из них, в общем, достаточно банальна — как встроиться в еще формирующуюся коалицию. Но вот исходные условия — крайне непривычны. Не ясно, кто есть кто. Не ясно, какую ценность будут иметь те или иные ресурсы в новой властной конфигурации.

…В январе 2000 года российские политики вынужденно осваивают профессию сапера. Ведь каждый их шаг может оказаться последним.

[1] По некоторым данным, спонсорами блока стали «Газпром» и ЛУКойл, с которыми премьер установил особые отношения вскоре после Стамбульского саммита ОБСЕ.

[2] В связи с чрезмерной активностью исполнительной власти на этом поприще приобрела популярность фраза о том, что в других странах парламенты выбирают себе правительство, а у нас правительство выбрало себе парламент.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | июль-декабрь 1999 г. № 12 | Основные тенденции внутриполитического развития

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх