новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 1999 г. № 11 | IV. Международное положение Росcии

IV. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ

Истекшее полугодие стало периодом, когда России пришлось решать чрезвычайно сложную внешнеполитическую задачу. Будучи в весьма стесненных условиях, находясь во все большей кредитной зависимости от Запада, она должна была продемонстрировать категорическое неприятие его силовых методов, сохранить в максимальной степени свободу действий и в то же время не перейти допустимую грань конфронтационности. С самого начала года происходило неуклонное ухудшение отношений с США. Это было вызвано продолжающимся давлением на Ирак и Югославию, санкциями, веденными Вашингтоном против российских ВУЗов и НИИ, обвиненных в ядерных контактах с Ираном, угрозами урезать квоту на запуск американских спутников российскими ракетоносителями, попытками пересмотреть договор по ПРО. Апофеозом стал разворот самолета Е.Примакова над Атлантикой после объявления о том, что НАТО начинает военную операцию против Белграда. Недаром увольнение в отставку его правительства в мае явилось для Вашингтона знаковым событием, ведь Примаков в представлении американской элиты был самым ярким олицетворением антизападной линии.

Однако какое бы негативное воздействие на мировое развитие ни оказала агрессия НАТО против Югославии, именно она создала предпосылки для того, чтобы РФ смогла заявить о себе в качестве уважаемого партнера и международного посредника. По-видимому, в России еще не скоро утихнут споры о роли, которую сыграли ее представители (особенно В.Черномырдин) на заключительном этапе агрессии, однако российская дипломатия продемонстрировала очевидное: наша страна не может на равных противостоять однополярной гегемонии США и формировать (как во времена СССР) какие-либо стабильные и долговременные альянсы в противовес этой гегемонии; но, действуя фактически в рамках западной системы доминирования, она способна заявить о своих интересах и сделать так, чтобы к ее мнению прислушивались. Одновременно расширились возможности для координации действий с такими странами, как КНР или Индия, которые волей-неволей вовлекаются в глобальные геополитические игры и все менее способны удержаться в региональных рамках, хотя говорить о каком-либо их союзе с Россией еще рано.

Важным событием стало приостановление в апреле по решению ООН санкций против Ливии, 17 мая их сняла и Россия. Это открывает возможность для того, чтобы Ливия начала выплачивать свой долг РФ в размере 2,4 млрд. долл. Кроме того, Триполи проявляет интерес к закупкам российского комплекса “С-300”. Начавшееся в этом году экономическое восстановление в Юго-Восточной Азии после двух лет жесточайшего финансового кризиса также открывает перспективы для расширения российского экспорта.

Все это дает возможность России не зацикливаться на Западе, хотя после всех договоренностей о совместных действиях в Косово отношения с НАТО придется в той или иной форме восстанавливать. Но их уже трудно представить в прежнем виде. Во всяком случае, к этому вопросу следует подходить более критически, чем при подписании Основополагающего акта, насыщенного широковещательными декларациями и не работающего в кризисных ситуациях.

Агрессия НАТО и урегулирование в Косово

В результате переговорного марафона Россия-ЕС-США в Бонне 2 июня на встрече спецпредставителя В.Черномырдина, президента Финляндии М.Ахтисаари, первого заместителя госсекретаря США С.Тэлботта и германского канцлера Г.Шредера был принят план “большой восьмерки” по урегулированию в Косово. 3 июня он был одобрен югославским правительством и парламентом. В мирный план вошли положения “Петерсбергского” заявления министров иностранных дел “восьмерки” от 6 мая, где были зафиксированы основные условия урегулирования.

Хотя принято считать, что наземной операции как таковой в ходе балканской кампании НАТО не было, однако несомненным было тесное взаимодействие ВВС Альянса с действиями ОАК на земле. На май приходится 90% потерь югославской армии в Косово за все время натовской агрессии. Именно тогда формирования косовских албанцев стали применять тактику выдавливания сербских подразделений из укрытий под удары натовской авиации. В Куманово (Македония) представители командования Югославии и НАТО достигли соглашения о выводе сербских войск и полиции из Косово. 10 июня НАТО объявила о приостановке военной операции против Югославии, которая длилась с 24 марта, так как Белград принял пять условий Альянса и начал вывод войск из Косово (только 20 июня военная кампания на Балканах официально была полностью прекращена).

План урегулирования в Косово, принятый СБ ООН 10 июня, предусматривает: прекращение насилия и репрессий в Косово; вывод из Косово всех сербских вооруженных сил, полиции и военизированных формирований; развертывание сил обеспечения безопасности с вооружением, которое они сочтут необходимым для выполнения своей миссии; демилитаризацию ОАК (как военная организация она должна быть распущена не позднее, чем через три месяца); переход управления краем в руки международной администрации под эгидой ООН и создание институтов демократического самоуправления под ее началом; свободное и безопасное возвращение всех беженцев и перемещенных лиц; беспрепятственный допуск гуманитарных организаций; проведение переговоров с целью заключения промежуточного политического рамочного соглашения по самоуправлению в Косово; соблюдение принципов суверенитета и территориальной целостности Югославии.

В соответствии с военно-техническим соглашением между СРЮ и НАТО Сербия вывела за 11 дней из Косово все свои войска и полицию: по западным данным, это около 40 тысяч военнослужащих и 300 танков. Вслед за этим началось бегство косовских сербов от албанского террора. Их, естественно, не остановило подписание командующим миротворческими силами генералом М.Джексоном и лидером ОАК Х.Тачи соглашения о “демилитаризации” ОАК.

Внезапный марш-бросок российской колонны из Боснии на стратегически важный аэродром Приштины 12 июня явился, возможно, единственным способом для России не допустить, чтобы НАТО взяла под свой полный контроль операцию в этом крае, и гарантировать свое военное присутствие в Косово. Москва показала, что если Запад не будет с ней считаться, то Россия явочным порядком займет нужный ей сектор. С.Тэлботт и чиновники министерства обороны США не спешили достичь договоренности на переговорах в Москве по формату российского участия в косовской операции, выигрывая время до начала ввода войск западных союзников на территорию края. Неожиданный маневр российских войск вызвал явное замешательство на Западе и спутал многие его карты (во всяком случае, теперь будет труднее “увести” все Косово из Югославии). Особенно досадовали англичане, которые могли выдвинуться к аэропорту на сутки раньше, но были вынуждены по согласованию с США дожидаться покуда будут готовы к входу в Косово американские части (они насчитывают 7 тысяч человек).

В результате трехдневных российско-американских переговоров в Хельсинки министры иностранных дел и обороны двух стран в ночь с 18 на 19 июня подписали соглашение о дислокации российских сил в Косово, о системе командования, о совместном использовании аэропорта Приштины. Эти договоренности предусматривают, по сути, раздельное командование для сил НАТО и российского контингента (в рамках единой системы управления будет “российская вертикаль”); российский военный контингент в Косово будет рассредоточен по мелким гарнизонам, разбросанным по трем секторам (французскому, американскому, германскому, и в районе аэропорта Приштины).

Запад категорически отказался выделить России свой сектор. Он не хотел, чтобы российские войска были размещены единой группировкой, которая контролировала бы административные границы Косово с Сербией и Черногорией (Запад стремится их плотно “закупорить”) и прикрывала бы территорию, населенную преимущественно сербами. Оправдывая свою непреклонность тем, что появление сербского анклава в северной части Косово под российским контролем будет равносильно разделу края, НАТО стремилась установить свое господство именно над всей его территорией, а отдельный российский сектор не вписывался бы в планы превращения Косово в международный протекторат. России не могли дать свой сектор и потому, что через него могли бы проникать на территорию края сербские формирования из других районов Сербии. Запад готов смириться с албанизацией Косово лишь бы только избежать его расчленения. Он опасается, что раздел края может спровоцировать цепную реакцию насильственной перекройки границ соседних балканских государств.

12 июня в Косово стали входить контингенты США, Великобритании, Франции, Германии и Италии, получившие свои сектора на территории края в соответствии с разработанной в НАТО операцией “Союзная стража”. 26 июня начался процесс развертывания группировки российских войск в Косово, численностью около 3600 человек. Планируемый срок размещения до 10 июня 2000 г., хотя из опыта Боснии очевидно, что речь пойдет о многих годах.

Война закончилась принятием Белградом условий НАТО, которые были ультимативно предъявлены ему Альянсом перед началом военной кампании, и с этой точки зрения победа — за Западом. Однако успех военной операции Альянса не означает, что Россия потерпела поражение — здесь нет линейной зависимости. Но косовское урегулирование по натовскому варианту дает России меньше преимущества, чем она могла бы рассчитывать исходя из своего вклада в прекращение конфликта на Балканах. Ни в военном, ни в политическом отношении Москва не контролирует миротворческую операцию в Косово: РФ имеет право самоустраниться, а российский контингент — не выполнять приказы командующего силами безопасности британского генерала М.Джексона.

Косово и Балканы представляют интерес для Запада не сами по себе и не как опытный полигон для насаждения идеи “многоэтнической демократии”, а как неустоявшийся регион, который требует, чтобы над ним осуществлялся контроль, ибо он дает через Турцию единственный наземный выход на Закавказье в обход России. Именно по этому маршруту европейская интеграция может прийти в закавказский регион минуя территорию РФ. Балканский регион занимает важное место в “южной” стратегии, направленной на обеспечение экономического процветания Запада за счет доступа к дешевым энергоресурсам Каспия и использования трансъевразийских коммуникаций, идущих по маршруту “Великого шелкового пути”.

Военная кампания НАТО на Балканах явилась, видимо, рубежным событием, которым заканчивается 10-летний переходный период постбиполярной эволюции системы международных отношений. Начинает формироваться новый миропорядок в соответствии с изменившимся балансом сил и на принципах, отличных о тех, что были положены в основу послевоенного устройства мира. Как показали события на Балканах, западное сообщество претендует на то, чтобы в новом миропорядке присвоить себе больше прав, чем те, что есть у других членов международного сообщества.

Представители США, Великобритании и Словении утверждали накануне военной кампании НАТО на Балканах, что могут быть случаи, когда применение силы возможно без санкции СБ ООН. По мнению ряда западных стран, если ООН не способна сама обеспечить соблюдение демократических норм миропорядка, то эту задачу вправе брать на себя НАТО. Легитимность должна заключаться в самой политике и вытекать из целей вмешательства, а не из компетенции санкционирующих организаций (ООН или ОБСЕ). Лондон вообще считает, что натовская операция против Югославии — это и есть “новая доктрина международного сообщества”. Тревожной тенденцией является то, что такой подход, ставящий право на “гуманитарную интервенцию” превыше принципа национального суверенитета, стал в последнее время завоевывать поддержку все большего числа стран (семь государств Восточной Европы дали согласие на использование своего воздушного пространства для действий авиации НАТО против СРЮ). К списку сторонников подобного подхода уже добавились некоторые постсоветские государства — республики Прибалтики, а также Азербайджан и Грузия, рассчитывающие на решение конфликтов в Нагорном Карабахе и в Абхазии по “перевернутому” косовскому сценарию.

Россия — СНГ — Запад

В истекший период Содружество Независимых Государств продолжало переживать процесс распада, а отдельные его участники становились объектом все более пристального внимания США и других западных стран. Даже агрессия НАТО против Югославии не сплотила членов СНГ. На саммите Содружества в Москве 2 апреля удалось принять лишь общую декларацию о необходимости прекращения кровопролития в Югославии, а сама встреча фактически потонула в нерешенных вопросах (Абхазия, поставки российского оружия Армении и т.д.). Символическим событием стал выход 9 июня Туркменистана из соглашения о безвизовом режиме для стран-членов СНГ. Узбекистан, Азербайджан и Грузия объявили о нежелании продлевать свое участие в Договоре о коллективной безопасности СНГ (следует, правда, заметить, что все эти государства далеки от внутриполитической стабильности, а упомянутый Договор оберегал их больше от внутренних, чем от внешних угроз). Кроме того, Ташкент во время проведения вашингтонского саммита НАТО в апреле присоединился к группировке ГУАМ. По мере гипотетического проведения в жизнь проекта “Великого шелкового пути” эта группировка может приобрести отнюдь не символическое значение и даже нарастить военные мускулы (совместные грузино-украинские учения по охране нефтепровода Баку-Супса уже стали одним из свидетельств тому).

Вскоре после начала агрессии НАТО против Югославии Азербайджан заявил о готовности послать свой воинский контингент в Косово. Некоторые наблюдатели, правда, считают это (равно как и заявления ряда официальных лиц о готовности перебазировать из Турции на свою территорию американскую военную базу Инджирлик в ответ на активизацию российско-армянских военных связей) попыткой компенсировать наметившиеся провалы на “нефтяном фронте” — отказ западных нефтяных компаний от разработки ряда каспийских месторождений. Тем не менее, все более настойчивая опека Вашингтона и Западной Европы над рядом государств СНГ, в том числе и в деле строительства их вооруженных сил, позволяет им и далее шантажировать Россию и выбивать у нее все новые уступки.

Именно во время вашингтонского саммита НАТО удалось организовать трехстороннюю встречу Э.Шеварднадзе, Г.Алиева и Р.Кочаряна. Старается не отставать от НАТО и Евросоюз — в конце июня в Люксембурге прошла встреча в верхах лидеров трех этих государств и ЕС. Европа теперь явно намерена участвовать в разрешении конфликтных ситуаций в Закавказье.

На этом фоне принципиально важно указать на сдвиги в российско-украинских отношениях. Завершившаяся ратификацией в Совете Федерации (февраль) эпопея с “большим” российско-украинским договором в любом случае является лишь началом сложного пути к возрождению стратегических отношений между двумя странами. Если договор не будет дополнен формулированием ясных политических целей в отношении Украины и средств их достижения, то он окажется не более чем предвыборным подарком Л.Кучме. Очевидно лишь одно — Москва должна сделать все, чтобы Украина не превратилась окончательно в антироссийский “санитарный кордон” — как раз в то время, когда ее прозападная дипломатия все больше обнаруживает свой отрыв от жестких экономических реальностей, диктующих стране путь в другую сторону. Свидетельством того, что Украина все же ограничена в своей пронатовской ориентации, является отмена в начале июня постановления о порядке пересечения государственной границы Украины военнослужащими, военными кораблями Черноморского флота РФ, которое серьезно ограничивало свободу его передвижения, столь важную в период обострения кризиса на Балканах.

НАТО

Вступление новых членов. 12 марта Польша, Чехия и Венгрия официально стали членами НАТО. Теперь Альянс будет насчитывать 19 государств. Однако процесс реальной интеграции трех центральноевропейских стран может оказаться достаточно длительным, ведь их вооруженные силы находятся лишь на начальном этапе преобразований. Им потребуется от 10 до 15 лет, чтобы достичь соответствия натовским стандартам в области вооружений. Главными техническими проблемами для новых членов является неудовлетворительное состояние коммуникаций и систем передачи информации. Офицерский состав этих стран до сих пор в значительной мере состоит из выпускников советских военных академий, которые владеют русским языком, но далеко не всегда английским. У бывших союзников Москвы, вступивших в НАТО, не хватает средств для того, чтобы полностью обновить парк боевых самолетов и заменить находящиеся на вооружении машины советского (российского) производства. В натовских руководящих кругах обеспокоены также тем, что новые члены не всегда смогут должным образом сохранять секретную информацию, относящуюся к сфере деятельности блока.

Война в Югославии стала для “младонатовцев” первой же серьезной проверкой на лояльность, на готовность в любой момент и на любых условиях подставить плечо “старшим” партнерам по Альянсу. Только Польша (находящаяся сравнительно далеко от зоны балканского кризиса) безоговорочно поддержала натовские удары по Югославии, выразив готовность направить своих военнослужащих для участия в возможной сухопутной операции. Венгрия согласилась на использование своего воздушного пространства авиацией НАТО, на предоставление баз на своей территории, однако исключила возможность отправки своих войск ввиду наличия в Югославии 400-тысячного венгерского меньшинства (впрочем, благодаря успешному для Запада окончанию косовской кампании Будапешт осмелел и уже стал предлагать НАТО “взять под защиту” венгров в крае Воеводина). В Чехии поначалу возникли разногласия между президентом В.Гавелом, автоматически выступившим в поддержку Альянса, и премьер-министром М.Земаном, который склонялся к более мирным методам воздействия на Белград. Таким образом, агрессия против Югославии придала новый смысл неоднократно раздававшимся в странах ЦВЕ высказываниям, что эти страны хотели бы быть членами “старой” НАТО (т.е. альянса, сдерживающего Москву, имеющего четкую зону ответственности, но не влезающего в региональные конфликты).

Саммит НАТО в Вашингтоне. 23-25 апреля в Вашингтоне состоялась юбилейная встреча в верхах Североатлантического союза, посвященная его 50-летию. Помимо 19 полноправных членов Альянса в заседаниях приняли участие лидеры 23 стран — участников программы “Партнерство во имя мира”. Россия — единственная среди государств-участников ПВМ — приняла решение уклониться от заседаний СПС Россия-НАТО и Совета евроатлантического партнерства в знак протеста против действий НАТО в Югославии.

События вокруг Косово, по сути дела, превратили саммит в своеобразный военный совет. Лидерам Альянса удалось продемонстрировать единство в том, что необходимо продолжать военную операцию, пока С.Милошевич не пойдет на требуемые условия. Они обещали “прифронтовым” государствам (Албания, Болгария, Босния, Македония, Румыния, Словения, Хорватия), что дадут ответ на любые действия Югославии, направленные против тех стран, которые предоставляют свою территорию или воздушное пространство для военной операции против Югославии. Споры были связаны в основном с вопросом наземной операции, в необходимости которой многие члены сомневались.

Другим важным вопросом повестки дня саммита было принятие новой стратегической концепции НАТО. Ее обсуждение характеризовалось гораздо меньшим единодушием, чем дискуссии по Косово, что проявилось в ряде компромиссных и расплывчатых формулировок. В качестве главной миссии Альянса провозглашается коллективная оборона стран-членов, в соответствии со ст. 5 Североатлантического договора. Вместе с этим, говорится о новых задачах НАТО по отражению угроз “общим интересам”, включая региональные конфликты типа косовского или боснийского, распространение ОМУ и средств доставки, угрозы транснационального характера (например, терроризм). Концепция подчеркивает открытость НАТО для новых членов и готовность Альянса к расширению, необходимость усилий по строительству широкомасштабного партнерства с другими странами. Наконец, “европейская идентичность в области безопасности и обороны” провозглашается как важнейший элемент адаптации НАТО к новым условиям, позволяющий европейским союзникам вносить более существенный вклад в евроатлантическую безопасность.

Ряд вызывавших противоречия формулировок не попал в утвержденный текст концепции. Так, в нем ни разу не употребляется понятие “операции за пределами зоны ответственности НАТО” и говорится лишь о действиях “внутри и вокруг евроатлантического региона”. По сути дела, обойден вопрос о том, требуется или нет мандат Совета Безопасности ООН для вышеупомянутых операций. НАТО лишь напоминает о своих предложениях от 1994 г. “поддерживать в соответствии с собственными процедурами миротворческие и другие операции, проводимые под эгидой ООН или в рамках ОБСЕ”. В то же время участие в подобных операциях и миссиях оставляется на усмотрение стран-членов в соответствии с их конституциями. По-видимому, здесь сыграла роль позиция ряда европейских стран, в первую очередь Франции, которая не хочет, чтобы НАТО превращалась в мирового полицейского и умаляла роль ЕС.

Помимо новой стратегической концепции на саммите были приняты “Инициатива в области оборонного потенциала” и “План действий по подготовке к членству”. Никаких конкретных решений о составе и сроках приема новых стран принято не было (хотя исключать подобных решений нельзя, ведь натовцам необходимо подтвердить делом, что расширение — процесс открытый). Тем не менее, утверждение “Плана действий” свидетельствует о том, что грань между полноправными членами НАТО и странами-кандидатами, которых предполагается шире вовлекать в натовские операции, будет постепенно стираться.

Несмотря на определенные попытки завуалировать суть новой концепции НАТО и убрать наиболее одиозные формулировки, очевидно, что именно Североатлантическому союзу (а не ООН и не ОБСЕ) Запад отводит роль главного механизма европейской безопасности, в том числе в вопросах войны и мира.

Встреча “Большой восьмерки”

18-20 июня в Кельне прошла встреча глав семи ведущих государств Запада и России. Формат российского участия до самого последнего момента был под вопросом, поскольку первоначально в повестку дня планировалось включить отдельное обсуждение проблем России, а это означало умаление ее статуса, низведение ее до уровня “проблемных” стран и фактическое возвращение “большой восьмерки” к прежнему статусу — “7+1”. Недовольство такой постановкой вопроса (равно как и действиями Запада в Югославии) стало, по мнению большинства наблюдателей, причиной того, что Президент Б.Ельцин решил принять участие в саммите только в последний день, а предыдущие два дня его заменял премьер-министр С.Степашин.

Основным вопросом повестки дня встречи стали проблемы, связанные с восстановлением Югославии. Был одобрен “Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы”, детали которого еще предстоит разработать на конференции стран-доноров в Брюсселе (июль) и на конференции ведущих экономических держав по оказанию помощи балканским странам, планирующейся на осень. Восстановление Косово запланировано в качестве отдельного вопроса. Только на нужды этого края ЕС обещал выделять 500 млн. долл. ежегодно. По оценкам экспертов, для региона в целом понадобятся еще 30 млрд. долл. в течение пяти лет. При этом всякая помощь СРЮ (за исключением гуманитарной) исключается до тех пор, пока у власти находится С.Милошевич. Попытки России добиться того, чтобы Белград смог получить помощь также и на нужды развития, не увенчались успехом. Не были учтены в заключительном коммюнике и некоторые предложения РФ, касающиеся верховенства ООН в международном присутствии в Косово.

Основная надежда России на кельнском саммите была связана с возможностью списания или хотя бы реструктуризации долгов, оставшихся от советского периода. На фоне решения “семерки” (т.е. без участия России) списать 72 млрд. долл. с 41 беднейшей страны Москва выглядит как проигравшая сторона, тем более что она является членом Парижского клуба кредиторов и не хотела бы допускать, чтобы долги списывались за ее спиной. Наиболее активным противником крупных уступок России в деле решения проблемы ее задолженности выступает Германия, на долю которой приходится более 25% российского долга. Во многом ее стараниями в заключительном коммюнике саммита не говорится о возможности списания советских долгов, а упоминается лишь о помощи во “всеобъемлющем решении проблемы задолженности, возникшей на основе долговых обязательств советского периода” — причем на последующей стадии, когда в РФ будут созданы условия, позволяющие осуществлять программу более глубоких экономических реформ. Вместе с тем, возможность реструктуризации российских долгов остается открытой.

Б.Ельцин в ходе своего краткого пребывания в Кельне постарался придать российскому участию в “восьмерке” геополитический и военный аспект, как бы компенсируя неравноправный статус страны в экономической области. Было подписано российско-американское заявление относительно стратегических наступательных и оборонительных вооружений и дальнейшего укрепления стабильности. Оно предполагает начало в скором времени обсуждения будущего Договора СНВ-3 и Договора по ПРО. Россия получает возможность обсуждать более радикальные сокращения ядерных арсеналов, а США — поднимать вопрос об изменении Договора ПРО. Таким образом, создается возможность определенной взаимоувязки двух вопросов, а также того, что ни одна из сторон не пойдет на односторонние шаги.

Основным смыслом российского присутствия в Кельне стало не достижение каких-либо крупных результатов, а “примирение после драки”, подтверждение того, что Москва по-прежнему считает жизненно важным участвовать в клубе ведущих держав, получение свидетельств того, что хотя бы в каких-то вопросах мирового развития она может сказать свое слово.

Западная Европа

На саммите Россия-ЕС, который проходил 18 февраля в Москве, не было достигнуто значимых соглашений. На этой встрече Г.Шредер и Ж.Сантер признали, что Россия начала движение по пути стабилизации, и заявили, что ЕС готов углублять связи с Москвой, но для этого Россия должна открыть свои рынки. Из-за российского финансового краха экспорт ЕС в Россию сократился в два раза. РФ пыталась использовать саммит, чтобы заручиться поддержкой ЕС в своих усилиях вступить во Всемирную торговую организацию. Принятие в ВТО облегчило бы продвижение российских товаров на западные рынки, необходимость чего стала особенно очевидной сейчас, когда во всем мире от США до Индонезии и Индии развернулась антидемпинговая война против экспорта продукции российской сталелитейной промышленности. На встрече лидеров стран ЕС (3-4 июня, Кельн) была одобрена общая стратегия Евросоюза в отношении РФ.

10-11 мая в Бремене состоялась ежегодная весенняя сессия Совета Западноевропейского Союза на уровне министров иностранных дел и обороны. На этой встрече Й.Фишер представил германскую концепцию стабилизации Юго-Восточной Европы “Пакт стабильности для Балкан”, предлагаемую Германией. Документ предусматривает более тесное взаимодействие НАТО и ЕС с балканскими странами, включая Югославию после смены режима С.Милошевича. Был также одобрен проект “военной реформы” ЕС-ЗЕС.

10-13 июня в странах ЕС прошли выборы депутатов в Европарламент. Они показали, что маятник политических настроений в Западной Европе качнулся вправо. Итоги голосования дали ощутимый перевес представителям правых партий и явились ударом для социалистов и социал-демократов: в 11 из 15 стран ЕС правящие партии левого спектра потерпели поражение (во Франции и Португалии соцпартии получили очень незначительное преимущество). Особенно чувствительное поражение потерпели лейбористы в Великобритании, социал-демократы в Германии и социалисты в Италии. Сдвиг вправо в настроениях европейцев западные аналитики связывают со многими причинами, в числе которых называется и неспособность ЕС предложить вариант урегулирования конфликта на Балканах отличный от НАТО.

29 мая в Тулузе состоялась очередная франко-германская встреча на высшем уровне. Г.Шредер и Ж.Ширак подписали декларацию, в которой стороны обязались использовать свой вес для того, чтобы Европа обрела необходимый военный потенциал для “операций по реагированию на международные кризисы”, которые она могла бы осуществлять без участия США, но в координации с НАТО.

3-4 июня в Кельне на заседании Совета ЕС на высшем уровне лидеры 15 западноевропейских государств одобрили документ, в котором на ЕС возлагается проведение общей политики в сфере обороны и безопасности, создание потенциала для самостоятельных действий, опирающегося на соответствующие вооруженные силы. На саммите было принято решение о “слиянии” ЗЕС с ЕС к 2001 г. Создающаяся военная структура ЕС будет представлять собой Комитет по совместной внешней и оборонной политике, иметь полномочия и механизм управления военным сотрудничеством в рамках Евросоюза. Став интегрированной частью ЕС, Комитет будет отвечать за реализацию решений Евросоюза в области обороны и безопасности, координировать военную политику членов Евросоюза, а в перспективе — руководить военными операциями ЕС по урегулированию кризисов и поддержанию мира. Его возглавит Верховный представитель ЕС по вопросам внешней политики и безопасности (“министр иностранных дел ЕС”). Эту новую должность займет, разумеется, Х.Солана после своего ухода с поста генерального секретаря НАТО.

В то же время из-за оппозиции ряда стран ЕС, в том числе тех, что не хотят отказываться от своего внеблокового статуса, ЕС не становится военным союзом — обязательства по коллективной обороне по-прежнему охватывают только 10 из 15 государств Евросоюза (участники Брюссельского договора ЗЕС 1954 г.). Однако даже наиболее радикальная с 50-х годов попытка европейцев обрести свою “идентичность” в сфере безопасности едва ли сможет в обозримой перспективе бросить вызов натоцентризму в деле кризисного урегулирования в Европе. Это связано как с большой зависимостью союзников от США, так и с чисто военными факторами ведения крупномасштабных операций вдали от тыловой инфраструктуры.

Ближний и Средний Восток

Ближневосточное урегулирование. Российская дипломатия усилила активность на данном направлении. Это было связано с майскими выборами в Израиле, а также планами (хотя и нереализованными) одностороннего провозглашения палестинского государства. Москва стремится оживить свое коспонсорское участие, которое за последние годы превратилось в чистую формальность. Российскую столицу посетили лидер Палестинской автономии Я.Арафат (апрель), премьер-министр Израиля Б.Нетаньяху (март) и министр иностранных дел А.Шарон (январь, апрель). В свою очередь, И.Иванов в апреле совершил поездку по ряду стран Ближнего Востока.

Москва, подтверждая свою верность идее палестинской государственности, приняла участие в том, чтобы уговорить Я.Арафата отказаться от намеченных односторонних шагов, и одновременно выступила с инициативой проведения международной встречи по палестино-израильскому урегулированию, в которой должны принять участие все стороны, подписавшие в 1993 г. соглашение в Осло. В планы России входило также использование наметившихся разногласий между США и правительством Нетаньяху, вызывавшего раздражение Вашингтона своей негибкой позицией по ближневосточному урегулированию. Тот факт, что израильские лидеры в преддверии выборов активно боролись за голоса русскоязычных избирателей (именно этим объяснялись их участившиеся визиты в Москву), внушал российской дипломатии определенные надежды на розыгрыш израильской карты против Вашингтона, особенно после начала агрессии НАТО против Югославии. Становилось ясным, что Россия перед выборами главы правительства в Израиле делает ставку на Нетаньяху, хотя все опросы общественного мнения говорили о его неминуемом поражении, а жесткая позиция его кабинета по ближневосточному урегулированию восстановила против него весь арабский мир.

Состоявшееся 17 мая голосование принесло убедительную победу лидеру блока “Единый Израиль” Э.Бараку, и теперь России придется исправлять последствия допущенного просчета, тем более что Барака открыто поддерживали в Вашингтоне. К тому же вряд ли можно было всерьез надеяться на отрыв Израиля от США, даже если у прежнего израильского руководства были разногласия с Вашингтоном. Не помогла здесь и искусственная связь, которую российская дипломатия пыталась выстраивать между Ближним Востоком и балканским кризисом (естественный страх Израиля перед расширением зоны влияния ислама — недостаточный повод для того, чтобы Тель-Авив встал в открытую оппозицию действиям НАТО).

Программа нового израильского премьера, вынужденного формировать правящую коалицию с участием правых партий, остается весьма жесткой. В ней подтверждается, что Иерусалим — единая и неделимая столица страны, что Израиль не собирается уходить со всей территории Западного берега Иордана и сектора Газа и что большинство еврейских поселений на оспариваемых землях останутся под израильским суверенитетом. Правда, в отличие от Нетаньяху Барак провозглашает палестино-израильское урегулирование приоритетной задачей, а также обещает в течение года вывести войска из Южного Ливана. Однако бомбардировки Южного Ливана, проведенные в конце июня уходящим правительством Нетаньяху в ответ на обстрел боевиками группировки “Хезболлах” северных районов Израиля, несомненно, осложнят новому кабинету выполнение этих обещаний.

Ирак. Ведущие державы — члены СБ ООН в течение полугода, что прошли со времени англо-американского воздушного блицкрига против Ирака, не смогли прийти к единому мнению относительно нового режима контроля в отношении Багдада. Споры по этому вопросу продолжаются. 15 июня Великобритания совместно с Нидерландами внесла проект резолюции по Ираку, который предусматривает отмену нефтяного эмбарго, если Багдад даст разъяснения по остающимся вопросам, касающимся его военных программ. По замыслу Лондона, необходимо установить эффективный финансовый контроль за расходованием Ираком средств от нефтяного экспорта, чтобы удостовериться, что они не используются на приобретение ОМУ, и каждые 4 месяца СБ ООН должен принимать резолюцию о продлении приостановки эмбарго на очередной 120-дневный срок, если Ирак выполняет все условия соглашения с СБ ООН. Россия, Франция, Китай и большинство непостоянных членов СБ ООН выступают за временную или полную отмену эмбарго, однако США настаивают на сохранении санкций. Вашингтон не обнаруживает стремления к компромиссу, предпочитая вести против Ирака воздушную войну “малой интенсивности”. В результате отношения СБ ООН с Ираком никак не выйдут из тупика. Багдад не разрешает военным инспекторам возвратиться к выполнению своей миссии в Ираке. Сам Совет Безопасности расколот в вопросе о том, как восстановить политические и “разоруженческие” связи с этой страной. Тем временем, министр нефтяной промышленности Ирака А.Рашид заявил в интервью выходящей в Лондоне газете “Аль-Хайят” (27 февраля), что Багдад не будет предоставлять контракты на разработку месторождений нефти на своей территории компаниям из США, Великобритании, Японии и других враждебных стран. Переговоры с зарубежными фирмами об освоении нефтяных запасов, которые оцениваются в 30-40 млрд. барр., являются частью плана Ирака по увеличению суточной нефтедобычи до 6 млн. барр.

Иран. “Иранская тема” часто фигурировала в российско-американских контактах в 1999 г. При этом в январе США подняли вокруг нее ажиотаж явно намеренно, чтобы обосновать правомерность введения санкций против 12 российских институтов и приглушить обвинения Москвы в том, что они не считались с ней, когда принимали решение о нанесении военных ударов по Ираку. По разным оценкам, Иран может потратить около 3,5 млрд. долл. на закупку у России военной техники.

В то время как отношения США с Ираном по-прежнему остаются замороженными, хотя уже и не столь напряженными, как раньше, Западная Европа, по сути, полностью нормализовала свои отношения с Тегераном. Впервые со времени исламской революции 1979 г. иранский президент нанес официальный визит в западноевропейскую страну. 9-11 марта в Риме М.Хатами провел переговоры с премьер-министром М. д'Алемой и другими итальянскими лидерами, в Ватикане он имел встречу с главой Римско-католической церкви. 18 мая после 20-летнего перерыва были восстановлены дипломатические отношения между Великобританией и Ираном. Невзирая на угрозу санкций со стороны США, компании из западноевропейских стран стремятся расширить свое проникновение на иранский рынок энергоресурсов. Итальянская “ENI” и французская “Elf Aquitaine” 1 марта подписали с иранской государственной компанией контракт стоимостью 540 млн. долл. на увеличение нефте- и газодобычи на месторождениях у северного побережья Ирана в Персидском заливе.

Тегеран хочет нормализации отношений с США, но “на равных условиях”, как подчеркивает иранский президент. Иран считает американское военное присутствие в зоне Персидского залива источником нестабильности и угрозы для региона, и его так же, как и Россию, настораживает сближение Азербайджана с Западом, стремление Баку сделать свою территорию плацдармом для развертывания войск западного альянса в Закавказье.

Южная Азия

Ситуация в Южной Азии характеризовалась двумя противоречивыми тенденциями. С одной стороны, Индия и Пакистан предприняли самые значительные за последнее время попытки нормализовать двусторонние отношения, договориться о кодексе поведения в военной сфере, ввести в контролируемые рамки свои ракетно-ядерные амбиции. С другой стороны, налицо самое серьезное обострение ситуации вокруг Кашмира.

21-22 февраля 1999 г. состоялся исторический (с точки зрения результатов) визит премьер-министра Индии А.Ваджпаи в Пакистан, где он провел переговоры с пакистанским премьером Н.Шарифом. Это была первая за 10 лет поездка индийского руководителя такого ранга в Пакистан. Два лидера заявили о решимости покончить с враждой между странами и заложить прочные основы добрососедства. В совместной декларации стороны впервые предприняли попытку договориться о правилах, которые регламентировали бы их соперничество в области ракетно-ядерных вооружений наподобие того, как это было в отношениях двух сверхдержав во время “холодной войны”. С целью снизить угрозу ядерной войны Индия и Пакистан обязались обмениваться информацией о своих стратегических вооружениях, уведомлять друг друга о летных испытаниях баллистических ракет, случайных и несанкционированных ракетных пусках, проводить двусторонние консультации для разъяснения вопросов, касающихся их концепций национальной безопасности и ядерных доктрин, разработки мер укрепления доверия в области ядерных и обычных вооружений, сделать регулярными встречи лидеров двух стран, интенсифицировать дипломатические усилия по разрешению межгосударственных споров, включая кашмирскую проблему.

Дальнейшие события показали, что далеко не все из намеченного возможно реализовать. В мае разгорелся самый серьезный за последние годы вооруженный конфликт на линии контроля в Кашмире, который продолжается уже второй месяц. Индия контролирует две трети территории Кашмира, Пакистан — одну треть. Конфликт был спровоцирован проникновением на индийскую часть территории в Гималаях мусульманских боевиков при поддержке пакистанской армии, которые попытались занять стратегические высоты в секторе Каргил и взять под свой контроль важные транспортные коммуникации в этом высокогорном районе.

В 1999 г. администрация Б.Клинтона стала проводить курс на улучшение отношений с Индией, о чем свидетельствуют участившиеся визиты С.Тэлботта и других американских представителей в Дели. Движущим мотивом изменения в американской позиции является нежелание подталкивать Дели к союзу с Москвой. США свернули экономические санкции, введенные против Индии год назад в ответ на ее ядерные испытания. Вашингтон стремится активно посредничать в разрешении нынешнего кризиса вокруг Кашмира, при этом он открыто поддержал требования Индии в этом конфликте. 15 июня президент Б.Клинтон призвал Пакистан вывести с индийской территории отряды кашмирских повстанцев. 24 июня Исламабад посетила специальная правительственная миссия США, которая убеждала пакистанцев принять условия Дели по прекращению нынешнего конфликта. Несколько раундов индо-пакистанских переговоров по урегулированию в Кашмире ни к чему не привели.

Россия и государства региона. В апреле Москву с официальным визитом посетил премьер-министр Пакистана Н.Шариф. Это был первый с 1974 г. визит такого уровня. Была достигнута договоренность о создании двусторонней комиссии, призванной открыть новую главу в отношениях между РФ и Пакистаном. В совместном итоговом заявлении Пакистан обязался придерживаться режима ядерного нераспространения и мирных путей решения региональных конфликтов.

В мае в Москве побывал министр иностранных дел Индии Дж.Сингх. Индию беспокоит уменьшение влияния России в Центральной Азии. Как подчеркнул в одном из своих выступлений советник индийского премьер-министра по вопросам национальной безопасности Б.Мишра, Дели с тревогой наблюдает за эрозией стратегической границы, проходящей по Амударье, которая в течение 150 лет сохраняла стратегическую стабильность в этой части евразийского массива, в результате чего фундаментализм и экстремизм усиливают здесь свое влияние.

Азиатско-Тихоокеанский регион

США — Китай. М.Олбрайт посетила Китай 1-2 марта, 6-14 апреля премьер Чжу Жунзци нанес официальный визит в США. Стороны стремились смягчить взаимную напряженность, возникшую после того как в январе-феврале 1999 г. в американских СМИ и на Капитолии начала раскручиваться антикитайская кампания. Она выразилась в череде расследований “китайских дел” и скандале вокруг ядерного шпионажа. Специальная комиссия конгресса по итогам расследования выпустила доклад с обвинениями КНР в краже высоких технологий и ядерных секретов США. На Капитолии усилилась критика Пекина за нарушение прав человека. Вашингтон беспокоят давно установившиеся глубокие связи Китая со странами, которые стремятся к созданию ОМУ, в частности, с КНДР, Ираном, Пакистаном. На слушаниях в сенате в феврале директор ЦРУ Дж.Тенет заявил, что у администрации нет уверенности, что китайские компании полностью выполняют обязательства, которые даются лидерами Китая на переговорах с Вашингтоном.

Касаясь планов создания региональной ПРО в Восточной Азии, американские представители разъясняли Пекину, что США еще не приняли окончательного решения о развертывании ПРО в регионе, и многое здесь будет зависеть от того, удастся ли Китаю добиться от КНДР прекращения программы создания баллистических ракет большой дальности (Соединенные Штаты подозревают КНР в передаче Северной Корее технологий для создания БР и спутников) и улучшить свои отношения с Тайванем (Пекин отказывается брать обязательство не использовать силу для воссоединения с Тайбэем). Китай резко негативно отреагировал на планы создания региональной ПРО, рассматривая возможное развертывание такой системы как угрозу своим интересам, и его позиция еще больше ужесточилась после того, как США не исключили возможность включения Тайваня в зону региональной ПРО.

Китай беспокоит то, что американское противоракетное прикрытие может подтолкнуть Тайвань к официальному провозглашению независимости, не говоря уже о том, что осуществление этих планов сделает американо-тайваньское военное сотрудничество еще более тесным, а возможности Пекина подкрепить свои притязания на возвращение “непокорной провинции” военной силой будут подорваны.

Для Китая важна американская поддержка в процессе вступления во Всемирную торговую организацию. США заинтересованы в том, чтобы Китай стал членом ВТО, так как это обяжет его принять меры к большей открытости китайского рынка и в спорных случаях подчиняться решениям арбитража ВТО. Для Вашингтона важность открытия китайского рынка для американских товаров и услуг определяется не только огромным дефицитом в двусторонней торговле, но и совершенно новой проблемой конкуренции доллара с евро после введения единой европейской валюты. Членство в ВТО даст КНР право участвовать в определении глобальных торговых правил, защитит китайские товары от дискриминации на рынках других государств ВТО, в том числе от односторонних торговых санкций США, которые будут обязаны отменить свои квоты на импорт китайского текстиля, стали и другой продукции. Но Китай хочет войти в ВТО в статусе развивающейся страны, что предполагает облегченные условия вступления.

Американо-китайским отношениям были посвящены специальные слушания в конгрессе, проходившие в апреле по итогам визита китайского премьера. Заместитель госсекретаря С.Рот подчеркнул, что какие бы разногласия между двумя странами ни возникали, США будут стремиться расширять двустороннее экономическое взаимодействие и продолжать стратегический диалог. Он заявил, что администрация не видит разумной альтернативы интеграции КНР в мировую экономическую систему в качестве “нормальной страны”.

США явно стараются избегать чрезмерного акцента на проблеме прав человека, чтобы не нанести ущерб развитию отношений с Китаем в целом. Вашингтон сознательно приглушает степень своих расхождений с Пекином в спорных вопросах, считая сотрудничество слишком важным, а по ряду проблем региональной безопасности и нераспространения ОМУ просто незаменимым, чтобы делать его заложником споров по другим вопросам. Однако это не отменяет столкновения их долгосрочных стратегических интересов в Азии. Китай стремится стать азиатской сверхдержавой, утвердить свои суверенные права или, по крайней мере, создать зону своего доминирующего влияния над территорией, охватывающей Тайвань и Южно-Китайское море, то есть фактически весь регион ЮВА, что явно противоречит американским интересам.

7 мая американские крылатые ракеты поразили посольство Китая в Белграде. Пекин не удовлетворился объяснениями министра обороны США У.Коэна и директора ЦРУ Дж.Тенета, что это была “ошибка, вызванная неверной информацией”. Президент США принес официальные извинения по поводу случившегося, но это не остановило демонстрации протеста в Пекине против действий США и НАТО на Балканах. Острая реакция на происшедшее вызвана опасениями Китая относительно растущей военной мощи США и возможностью того, что она будет использована в случае китайско-тайваньского конфликта. Другая причина кроется в стремлении в качестве политической компенсации за нанесенный урон выторговать себе побольше уступок, например, по тайваньскому вопросу и на переговорах по вступлению в ВТО.

Визит американской делегации во главе с заместителем госсекретаря Т.Пикерингом в Пекин в середине июня также не смог развеять подозрения китайского руководства, что американские ракеты попали в посольство КНР отнюдь не по ошибке. Китай требует возмещения ущерба, квалифицируя этот инцидент как сознательную провокацию. Пекин свернул контакты с США в военной области, прекратил консультации с Вашингтоном по целому ряду вопросов. В этих условиях для США было важно смикшировать недовольство Китая, и не случайно, что как раз в это время достиг кульминации скандал вокруг китайского “ядерного шпионажа”.

Инцидент с обстрелом китайского посольства в Белграде еще больше усилил спад в американо-китайских отношениях. Однако этот виток вниз в двусторонних отношениях, вероятнее всего, не будет очень продолжительным. Ни Вашингтону, ни Пекину конфронтация не выгодна. Стороны очень много вложили в улучшение своих отношений.

Стать господствующей державой в Азии Китай сможет только, если потеснит США в регионе. Отсюда критика Пекином американской политики укрепления региональных военных союзов. Вашингтон не собирается уступать кому бы то ни было свое доминирование в АТР и рассматривает Китай всего лишь в качестве одной из нескольких ведущих региональных держав, но не более того. Американским интересам не отвечает появление в регионе сверхдержавы, способной бросить вызов положению США в Азии и вовлечь “азиатских тигров” из ЮВА в свою, чуждую США систему доминирования, поэтому Вашингтон стремится всячески противодействовать реализации такого сценария развития событий.

США — Япония. 3 мая в Вашингтоне прошел американо-японский саммит с участием президента Б.Клинтона и премьер-министра К.Обути. За последние 12 лет это первый официальный визит японского премьера в США (были лишь рабочие визиты). Между двумя странами происходит укрепление связей в сфере безопасности в контексте нового соглашения об основных направлениях военного сотрудничества. В апреле-мае обе палаты японского парламента одобрили ряд законов, которые придали юридическую силу обязательствам японской стороны по данному соглашению (оно было подписано еще в 1997 г.) В результате этого усиливается американо-японский военный союз, который США называют фундаментом безопасности в Азии. В сравнении с предыдущим соглашением (1978 г.) повышается роль японских вооруженных сил в обеспечении поддержки американским войскам в азиатском регионе. Вооруженные силы США получают расширенные возможности использования в случае необходимости аэродромов, портов и других гражданских объектов тыловой поддержки на японской территории. Соглашение предусматривает, что японские силы самообороны берут на себя выполнение широкого спектра операций, которые не связаны с непосредственным участием в боевых действиях, включая осуществление тыловых перевозок, траление мин и инспектирование иностранных судов при осуществлении экономических санкций против третьих стран. В рамках этого соглашения США выделяют тяжелую военную технику, вооружения и боевые силы.

В списке внешних источников угроз для безопасности региона США и Япония на первое место ставят Северную Корею, и эта проблема была одной из главных международных тем в переговорах Б.Клинтона и К.Обути. Проблема урегулирования на корейском полуострове вновь привлекла к себе внимание в связи с обострением отношений между Сеулом и Пхеньяном, когда в июне между ними произошел конфликт в спорном районе Желтого моря (15 июня в результате перестрелки южнокорейские боевые корабли потопили один торпедный катер и один патрульный катер Северной Кореи, а также вывели из строя несколько других ее военных катеров, которые пересекли демаркационную линию, установленную Южной Кореей). Инцидент начался еще 8 июня с вторжения патрульных катеров и рыболовецких судов КНДР в южнокорейскую морскую зону. Он вызвал обеспокоенность США, так как это чревато переходом в крупномасштабный военный конфликт с участием 37-тысячной группировки американских войск, дислоцированных в Южной Корее.

В мае Япония подписала контракт о выделении 1 млрд. долл. международному консорциуму на строительство двух легководных ядерных реакторов в КНДР в обмен на отказ Пхеньяна от своей военно-ядерной программы. Б.Клинтон и К.Обути договорились продолжать сотрудничество в противодействии ракетно-ядерной угрозе, исходящей от КНДР. Япония (как и Россия) не является участником четырехсторонних переговоров по урегулированию ситуации на Корейском полуострове, но, учитывая важность для нее этого вопроса, США и Южная Корея решили учредить с участием Токио трехстороннюю группу по координации позиций и отслеживанию ситуации в КНДР. К.Обути выразил поддержку американским усилиям по разрешению кризиса в Косово и объявил о выделении 200 млн. долл. на оказание помощи косовским беженцам, оказавшимся в соседних с Югославией странах. Японский премьер призвал к скорейшему принятию Китая в ВТО.

В экономическом разделе переговоров стороны согласовали подходы к стратегии вывода японской экономики из спада, который продолжается уже семь лет. В рамках этой стратегии Токио должен предпринять меры по ослаблению жесткого госрегулирования экономики и обеспечению большей открытости ряда секторов японского рынка для внешнего мира. Лидеры США и Японии объявили о заключении торговых соглашений, призванных облегчить американским компаниям доступ на ряд сегментов японского рынка и расширить возможности для американских инвестиций в этой стране. Для администрации Б.Клинтона это важно в силу огромного дефицита в торговле с Японией, достигшего в прошлом году 64 млрд. долл. В то же время стороны не смогли устранить острые разногласия по проблеме экспорта японской стали в США.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 1999 г. № 11 | IV. Международное положение Росcии

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх