новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 1998 г. № 9 | IV. Международное положение Росcии

IV. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ

В минувшее полугодие Россия активно балансировала между различными центрами силы современного мира (как уже существующими, так и складывающимися) в попытках уменьшить свою зависимость от единственного мирового полюса, стимулировать тенденции к многополярности. Об этом свидетельствуют встречи Президента РФ с лидерами ФРГ, Франции, Японии, достигнутые на них договоренности о новых направлениях сотрудничества, усилия России по мирному разрешению иракского и югославского кризисов, оживление российской политики на африканском направлении и придание этой политике отчетливо экономического измерения (визиты в Москву президентов алмазодобывающих Намибии и Анголы). Между тем, коридор возможностей нашей страны в мире сужается, в первую очередь — в связи с ухудшающимся экономическим положением, потрясениями на финансовых рынках, что усиливает зависимость России от иностранных заимствований и неизбежно заставляет приспосабливаться к требованиям тех, кто определяет условия предоставления помощи.

Реальное участие США в разрешении финансового кризиса, поразившего Россию и Японию, высвечивает уменьшившуюся роль РФ в мире. Администрация Б.Клинтона не отказывает нам в помощи. Но если российскому правительству приходится просить Вашингтон, чтобы он убедил МВФ предоставить заем для поддержания рубля, — и при этом Соединенные Штаты позволяют себе держать Москву в состоянии мучительной неопределенности, — то в случае с Японией они пришли на помощь немедленно и почти без всяких условий. Хотя, казалось бы, Япония — их наиболее сильный экономический конкурент, и они должны быть заинтересованы в ее ослаблении.

Конечно, внешняя политика (особенно такой крупной и по-прежнему обладающей определенными инструментами международного влияния страны, как Россия) может осуществляться в значительной мере в автономном режиме и демонстрировать гораздо лучшие результаты, чем внутренняя. Однако ресурс подобной автономии, если он основан только на остатках былого сверхдержавного могущества и на дипломатическом искусстве, может быстро истощиться.

Очевидно, например, что раздробление естественных монополий (в первую очередь “Газпрома”) — если оно все же произойдет под давлением МВФ — лишит Россию едва ли не основного рычага ее влияния, непоправимым образом подорвет ее позиции в Европе и мире. Многое сегодня зависит от внутриполитической стабильности в нашей стране, от того, как сложатся отношения между руководящими “командами” в Москве и других мировых столицах. В этой связи длительный правительственный кризис отнюдь не добавил прочности внешнеполитическим позициям России, основанным в значительной мере на личных связях между главами государств и правительств.

Именно после смены кабинета проявились признаки ужесточения тона США в отношении России. Это — принятый обеими палатами конгресса законопроект, требующий наказания иностранных юридических и физических лиц, которые подозреваются в передаче Ирану ракетных технологий; это — прямая увязка визита Б.Клинтона в Россию с ратификацией договора СНВ-2 (правда, в конечном счете данное условие было снято); это — жесткие заявления американского президента о том, что Совместный постоянный совет Россия-НАТО — не более чем “разъяснительный” форум, что никакие вопросы стратегии НАТО не могут на нем обсуждаться прежде, чем будут согласованы самими членами Альянса (данное уточнение он специально сделал 21 мая, подтверждая ратификацию протоколов о вступлении Польши, Чехии и Венгрии в НАТО).

Россия — постсоветское пространство

СНГ. Минувшее полугодие ознаменовалось все более четким расслоением Содружества на отдельные группировки государств со своими интересами. Активное недовольство деятельностью СНГ было проявлено на состоявшемся в январе в Ашхабаде саммите Центральноазиатского союза (ЦАС), причем к этому недовольству присоединился и Таджикистан, последний союзник России в Центральной Азии. Его вступление одновременно и в ЦАС, и в “таможенную четверку” (Россия-Белоруссия-Казахстан-Киргизия) — свидетельство того, что даже самые зависимые от Москвы страны СНГ балансируют между альтернативами (как экономическими, так и геополитическими) своего дальнейшего развития.

С новыми вызовами столкнулась Россия в Закавказье, где в начале февраля ушел в отставку президент Армении Л.Тер-Петросян, настроенный на компромиссное разрешение карабахского кризиса. Москва к тому времени потратила немало усилий, чтобы убедить Ереван принять план урегулирования карабахской проблемы, разработанный Минской группой ОБСЕ, предполагающий признание азербайджанского суверенитета над НКР, хотя было изначально ясно, что в Карабахе он будет отвергнут. Хотя новый президент Р.Кочарян заявил, что не собирается сворачивать с пути мирного урегулирования, очевидно, что прежняя ставка исключительно на территориальную целостность официально признанных государств уже не проходит, что придется подумать о разработке какого-то типа особых горизонтальных связей между этими государствами и их фактически отделившимися, но не признанными в юридическом смысле частями.

Политика России в Закавказье и Центральной Азии по-прежнему была тесно переплетена с “нефтяной дипломатией”. Как в вопросе о правовом статусе Каспийского моря, так и в планах строительства магистрального нефтепровода Россия продолжает терять позиции. Без ее участия функционирует так называемая “каспийская пятерка” (Азербайджан, Грузия, Казахстан, Туркменистан и Турция), деятельность которой направлена на организацию транспортировки нефти именно по “западному маршруту” (встреча этой “пятерки” была проведена в марте в Стамбуле).

Проблема здесь не столько экономическая, сколько политическая, ибо, по мнению многих экспертов, Каспийский бассейн не очень перспективен с точки зрения запасов нефти, ее качества, затрат на транспортировку. Так, по опубликованному весной этого года докладу Лондонского центра стратегических исследований, реальные нефтяные запасы Каспия не превышают 30 млрд. баррелей. Судя по всему, названная Энергетическим информационным управлением США цифра 178-191 млрд. баррелей включает максимально возможные запасы, которые в Каспийском бассейне в основном относятся к категории так называемых “прогнозных”. Кроме того, продолжающееся падение мировых цен на нефть грозит снизить интерес нефтяных компаний к данному проекту.

Поэтому речь идет, в первую очередь, об укреплении в этом регионе позиций Турции и США и нейтрализации России и Ирана. Так, в ходе состоявшихся в конце апреля в Палате представителей слушаний о политике США на Кавказе и в странах Средней Азии специальный советник госсекретаря по вопросам новых независимых государств С.Сестанович, имея в виду Россию, отверг концепцию сфер влияния в данных регионах и прямо предостерег находящиеся там страны от развития тесных отношений с Ираном.

Лидеры некоторых постсоветских государств, чьим амбициям Россия не желает потворствовать, усиленно апеллируют к Западу в попытках разрешить свои внутренние конфликты. В конце мая, когда вновь обострился грузино-абхазский конфликт, министр иностранных дел Е.Примаков заявил, что Россия не допустит проведения в этом регионе операции по принуждению к миру, по типу той, что осуществляется в Боснии международными силами во главе с НАТО. Идея такой операции была высказана Э.Шеварнадзе, который все больше сомневается в необходимости присутствия российских миротворцев.

Состоявшийся в мае саммит стран Содружества и решение на нем “кадрового вопроса” (назначение Б.Березовского исполнительным секретарем СНГ) были призваны обеспечить прорыв в деятельности форума, придать ему новую динамику. Концепция Березовского исходит из необходимости активного подключения представителей большого бизнеса к работе руководящих органов СНГ, то есть переносит акцент с сугубо политических на экономические аспекты. Поскольку в этом отношении страны СНГ уже достаточно далеко отошли друг от друга, то судьба СНГ теперь в еще большей степени будет зависеть от личных отношений лидеров — со всеми неоднозначными последствиями.

Один из примеров — “сближение” России и Узбекистана после визита И.Каримова в Москву, ставшее показателем растущих трудностей узбекского президента как в экономической, так и в политической областях. Создание тройки “Россия — Узбекистан — Таджикистан”, в основе которой — борьба с “ваххабитской угрозой”, чревато для нашей страны дальнейшим увязанием во внутриполитических конфликтах центральноазиатских стран и негативными последствиями для межэтнических и межконфессиональных отношений в РФ.

Ряд новых, хотя и мало заметных на первый взгляд, тенденций намечается в отношениях с Украиной. С одной стороны, еще более упорная прозападная риторика официального Киева (особенно после назначения министром иностранных дел бывшего украинского посла в НАТО Б.Тарасюка), с другой — углубляющаяся экономическая и политическая зависимость от России, особенно после вступления в полосу выборов. Поскольку успех любого кандидата в решающей степени зависит от голосов русскоязычных избирателей востока Украины, необходимость апелляции к Москве становится очевидной, что в очередной раз демонстрирует Л.Кучма, продолжая в то же время смотреть на Запад и стараясь не упустить своего во всевозможных геополитических комбинациях с антироссийским подтекстом.

В то же время интерес Запада к Украине постепенно ослабевает, ведь она по-прежнему не проявляет склонности к серьезным либеральным реформам, а коммунисты, как показали последние парламентские выборы, остаются наиболее влиятельной политической силой в стране. До сих пор Киев гордился тем, что занимал третье место в мире по размерам получаемой от США помощи, но теперь его стремительно догоняют закавказский и центральноазиатский регионы, которые Вашингтон явно считает для себя более перспективными.

Российской политике в СНГ по-прежнему мешает то, что едва ли не каждый важный шаг здесь продолжает рассматриваться в контексте противостояния между правительством и Государственной Думой, и это не дает увидеть, в чем практическая выгода отношений с той или иной страной. В частности, различные круги российской элиты так и не пришли к согласию относительно ратификации договора с Украиной. Исполнительная власть также далеко не всегда едина в своих делах и оценках. Остаются личные отношения президентов. Но в последнем случае об учете национальных интересов говорить вообще не приходится.

Республики Прибалтики. Особое место на прибалтийском участке работы МИДа заняла “латвийская проблема”, обострившаяся вследствие разгона рижской полицией демонстрации русских пенсионеров и манифестации ветеранов СС, возглавленной официальными лицами. Острота и наступательность российской реакции оказалась беспрецедентной за весь период с момента обретения прибалтийскими республиками международно-правовой субъектности. Западные страны, разумеется, вяло реагировали на этот кризис и в основном заняли выжидательную позицию.

Столь очевидная демонстрация недееспособности латышской элиты заставила крепко задуматься тех, кто, строя перспективные планы, включал прибалтийские образования в зону стратегической ответственности НАТО. Если интеграция таких “проблемных” государств, как Латвия, и произойдет, то явно не в ближайшие тридцать-сорок лет.

Конечно, ни ЕС, ни Совет Европы, как показывает практика последних месяцев и лет, не избавятся полностью от политических пристрастий и не решатся говорить о правах человека в прибалтийских республиках со всей прямотой. Запад (особенно скандинавы) с непомерным оптимизмом воспринимает любые поправки к законодательным актам о гражданстве, если в них имеются признаки либерализации. В частности, так были встречены последние поправки к соответствующему латвийскому закону (встреча министров иностранных дел СГБМ в Нюборге в июне). В то же время латвийские законодатели по-прежнему не выполнили весьма необременительной рекомендации верховного комиссара ОБСЕ Макса ван дер Стула о предоставлении без всяких предварительных условий гражданства всем детям неграждан, родившимся после 1991 г.

Тем не менее, всемерное задействование европейских и международных организаций при защите прав соотечественников необходимо для России. Прибалтийским соседям следует методично напоминать, что при существующей у них ситуации им трудно рассчитывать на интеграцию в западные политико-экономические структуры. Одновременно это будет служить развенчанию широко распространенного в Прибалтике мнения, что Россия использует проблему русскоязычного населения исключительно с целью политического нажима и недопущения расширения НАТО.

Россия — Запад

НАТО. В странах НАТО продолжался процесс ратификации протоколов о присоединении к Альянсу Польши, Чехии и Венгрии. В конце апреля подавляющим большинством голосов они были одобрены американским сенатом. Все поправки, направленные на замедление процесса расширения НАТО (в том числе попытки ввести мораторий на дальнейший прием новых членов), были отвергнуты. Это показывает слабость позиций противников расширения в странах-членах НАТО. Хотя последние по-прежнему объясняют свою позицию опасением ухудшить отношения с Россией, этот довод американская администрация и официальные лица Североатлантического союза легко парируют, утверждая, что заключение Основополагающего акта фактически означает согласие России на продвижение к ее границам.

В целом, однако, не следует сводить весь комплекс отношений России с НАТО исключительно к проблеме расширения. Проходящее сейчас в рамках Альянса обсуждение новой стратегической концепции показывает, что главное внимание уделяется не столько приему новых членов, сколько обоснованию новых задач, в частности, борьбе с распространением оружия массового поражения. Гораздо больший акцент будет делаться на способности блока выполнять задачи за пределами зоны своей непосредственной ответственности.

На проходившей в июне в Брюсселе сессии министров обороны НАТО У.Коэн весьма четко обрисовал американское видение будущего Альянса и его отношений с участниками программы “Партнерство во имя мира”. Хотя принцип “открытых дверей” для стран-кандидатов остается в силе, но ПВМ — это самостоятельный и долговременный инструмент сотрудничества, а не просто переходная ступень для тех, кто желает вступить в НАТО в качестве полноправного члена. Партнерство, по его словам, не средство для достижения цели, а сама цель. По мере отработки Альянсом новых задач требуется все более активное подключение партнеров, в том числе и в действия в рамках “объединенных многонациональных оперативных сил”.

Очевидно, США заинтересованы в том, чтобы нынешние страны-партнеры НАТО сохраняли этот статус как можно дольше, участвовали уже в данном качестве в осуществлении соответствующих миссий, ведь это позволяет удерживать их в своей орбите и в то же время избегать предоставления им полноценного права голоса при определении стратегии, дабы не размывать эффективность Альянса и не делать его неуправляемым.

Увлекшись борьбой за предотвращение приема в НАТО новых стран (особенно прибалтийских), российская дипломатия рискует просмотреть намечающиеся новые вызовы на натовском направлении, в частности, втягивание России в качестве партнера Альянса в реализацию тех задач, которые противоречат ее интересам. В первую очередь речь идет о территориях за пределами географической зоны НАТО, где Россия усиленно ищет альтернативы сложившемуся однополярному порядку и куда США, используя натовские структуры, намерены активно вмешиваться.

“Большая восьмерка”. 15-17 мая в Бирмингеме прошла встреча глав семи ведущих держав Запада и России. Официально это было заседание “Группы восьми”, первая такая встреча с полномасштабным участием РФ. Хотя Россия и стала членом этого элитного клуба, она не может полноценно участвовать в обсуждении экономической повестки дня (по размеру ВВП на душу населения РФ соответствует уровню таких стран, как Фиджи, Перу и Колумбия). В Бирмингеме Россия была вынуждена признать, что не готова участвовать в мерах по финансовой стабилизации в Азии, а ведь этот вопрос был одним из главных для участников саммита. В силу прежде всего своего положения в мировой экономике, Россия не может реально претендовать на то, чтобы ее вес в “большой восьмерке” был равнозначен другим членам.

По поводу кризиса в Азии страны “восьмерки” заявили, что меры МВФ и других международных структур по его преодолению должны сопровождаться проведением экономических и финансовых реформ и шагами по обеспечению большей открытости экономической и политической систем азиатских обществ. Особо была отмечена стабилизирующая роль Китая. Ж.Ширак дал понять, что Франция хотела бы в будущем видеть Пекин членом “большой девятки”. Лидеры восьми держав договорились разработать конвенцию ООН против международной организованной преступности и призвали принять ее в течение двух лет.

В целом, саммит в Бирмингеме показал, что национальные интересы стран-участниц жестко определяют пределы эффективности этого форума, ограничивая его возможности вырабатывать согласованные ответы на вызовы времени. В вопросе об экономическом воздействии на Индию — чтобы заставить ее отказаться от создания ядерного оружия — “восьмерка” вообще оказалась расколотой: США, Канада и Япония решили ввести санкции, а Россия, Франция, Германия, Великобритания и Италия своим отказом блокировали принятие решения об эмбарго. По ряду других проблем (кризис в Индонезии, долг государств “третьего мира” и т.д.) участники не смогли либо договориться, либо предложить нечто большее, чем общие декларации.

Европейский Союз. Отношения между Россией и Европейским Союзом за прошедший период были ознаменованы началом работы совместных структур, созданных в соответствии с Соглашением о партнерстве и сотрудничестве между ними, а также двумя событиями: 27 апреля Совет ЕС на уровне министров иностранных дел принял решение вычеркнуть Россию (и Китай) из списка стран с “нерыночной экономикой”; 15 мая в Бирмингеме прошел саммит Россия-ЕС.

Решение о признании рыночного статуса экономики России относится лишь к проблеме антидемпинга, поэтому при всем позитивном его значении (США пока не идут даже на это) данный шаг носит половинчатый характер. Он не означает полного признания рыночного статуса российской экономики и, следовательно, не обеспечивает благоприятного торгового режима для РФ. Представители ЕС допускают, что новый подход может на практике оказаться столь же ограничительным, что и предыдущий, который стоил России потери примерно 250 млн. долл. ежегодно.

Пока ни у России, ни у ЕС не просматривается стратегического видения перспективы развития отношений, которые увязли сегодня в спорах из-за импорта в РФ ковров и антидемпинговых пошлин ЕС даже на ограниченный российский экспорт в Европу. Внимание Европейского Союза направлено главным образом на внутренние реформы и на предстоящее расширение на ЦВЕ. Но для успешной реализации этих амбициозных замыслов нужна стабильность в Европе, чем и должна воспользоваться Россия, чтобы вызвать интерес к развитию не только торгово-экономических связей, но и формированию тесных отношений в сфере европейской безопасности.

Место РФ в системе приоритетов ЕС отражает тот факт, что экономическая помощь России со стороны ЕС крайне невелика и значительно уступает той, что оказывается странам ЦВЕ, Прибалтики, Ближнего Востока и Магриба. ЕС выгодно иметь в лице России энерго-сырьевой придаток, а не конкурента, по своей силе равного США или Японии и способного интегрировать вокруг себя постсоветские государства. Показательно, что в Китай, который до недавних пор страны ЕС жестко критиковали за нарушения прав человека, они вложили более 40 млрд. долл. инвестиций, тогда как в РФ — всего около 4 млрд. Москве будет нелегко свыкнуться с тем, что эволюция ее позиций в мире будет зависеть от отношений с ЕС не в меньшей (или даже в большей) степени, чем от отношений с НАТО.

На саммите ЕС 1-2 мая в Брюсселе было принято окончательное решение о том, что в 1999 г. 11 стран ЕС образуют Экономический и валютный союз (ЭВС) и на их территории вводится единая валюта евро (национальные валюты будут выводиться из обращения в течение трех лет). Греция присоединится к ЭВС с 1 января 2001 г., так как пока она не соответствует его жестким критериям. Великобритания, Дания и Швеция решили воздержаться от вхождения в ЭВС. Создание союза — мощный фактор не только наднациональной экономической интеграции ЕС, но и интеграции политической. Уже сама подготовка к введению евро показала, что именно политические задачи сегодня играют ведущую роль в образовании ЭВС. За разногласиями вокруг статуса Европейского центрального банка кроются глубокие расхождения во взглядах между Германией (поддерживаемой странами Бенилюкса) и Францией на соотношение интеграции и национальной экономической политики. По мнению западных аналитиков, эти противоречия может устранить только политическое сближение стран ЕС вплоть до создания конфедеративного или даже федеративного сообщества (“Соединенных Штатов Европы”).

Проблеме расширения на восток Европы страны ЕС уделяют не меньшее внимание, чем внутренним реформам. Официальные переговоры о присоединении Польши, Венгрии, Чехии, Словении, Эстонии и Кипра к Европейскому Союзу начались 31 марта. Первые из этих стран смогут вступить в Евросоюз примерно в 2002-2005 гг. Чтобы успокоить страны-аутсайдеры (Болгария, Румыния, Словакия, Литва и Латвия), ЕС принял решение вести подготовку к вступлению всех 11 кандидатов, заключив с каждым из них свою программу “Партнерство ради вступления”. Решение ЕС в очередной раз отложить рассмотрение заявки Турции (она была подана еще в 1987 г.) спровоцировало кризис в турецко-европейских отношениях. Отказ ЕС включить Турцию в процесс расширения беспокоит США, оказывающих давление на европейцев с целью изменить их позицию по турецкому вопросу, ведь “закрытая дверь” может привести к отчуждению Анкары от Европы, ослабить ее прозападную ориентацию и сузит возможности использовать Турцию как противовес России и Ирану в регионе.

Так как принятие в ЕС новых стран будет происходить на индивидуальной основе, не исключено, что нынешняя очередность кандидатов может быть в дальнейшем пересмотрена. Включение Словении и Эстонии в список стран “первой волны” показывает, что Европейский Союз не чувствует себя обязанным следовать за стратегией расширения НАТО и руководствуется собственными мотивами, готовясь продвинуть свои границы на Прибалтику и к Балканам.

Усиление неоднородности — неизбежная цена, которую ЕС придется заплатить за расширение, и это делает неотложными внутренние реформы в самом Евросоюзе. Саммит стран ЕС в Кардиффе (15-16 июня), на котором его участникам не удалось договориться об изменении финансирования Союза, показал, что в Евросоюзе не собираются искусственно ускорять процесс расширения. Наоборот, после того как решился вопрос о членстве Польши, Чехии и Венгрии в НАТО, для многих в ЕС на первое место вышла проблема уменьшения бремени принятия стран ЦВЕ и Прибалтики и допуска их на свои рынки.

Что касается сферы безопасности и обороны, западноевропейская интеграционная группировка вновь оказалась неспособной продвинуться сколько-нибудь далеко в формулировании общей политики в кризисных ситуациях, связанных с использованием военной силы (будь то кризис вокруг Ирака или в Косово). Так, на сессии Совета ЗЕС, состоявшейся 11-12 мая на греческом острове Родос, Великобритания заблокировала предложение Бельгии, поддержанное председателем Ассамблеи ЗЕС Де Пуигом, чтобы Союз выступил с собственной инициативой по разрешению косовской проблемы. В итоге возобладала точка зрения, согласно которой роль лидера в усилиях по урегулированию в Косово следует оставить за США и НАТО.

Несмотря на все достижения в деле интеграции, западноевропейские державы все еще не в состоянии преодолеть неверие в собственные силы, когда для урегулирования кризисов нужна опора на военную мощь. ЗЕС остерегается брать на себя не только обязательства о направлении войск в кризисные регионы, но и любые другие, которые могли бы даже косвенно поставить под сомнение главенство НАТО в системе европейской безопасности. В своем нынешнем качестве фактического “субподрядчика” НАТО эта военно-политическая структура не может адекватно подкрепить внешнеполитические амбиции Евросоюза. Хотя у ЗЕС есть интерес к развитию диалога и сотрудничества с Россией, надо учитывать, что зависимое от НАТО и ЕС, двойственное положение этого союза практически сводит на нет его возможности проявлять самостоятельную инициативу в отношениях с РФ.

Балканы: кризис в Косово и его международные последствия

Обострение конфликта в сербском крае Косово — одна из наиболее острых проблем мировой политики первой половины 1998 года. К очередному кризису на Балканах было приковано внимание России, США, европейских государств, а также международных структур (НАТО, ЕС, ЗЕС, “контактной группы” по бывшей Югославии).

События в Косово развиваются по боснийскому сценарию (когда межэтнические столкновения переросли в полномасштабную войну), и велика угроза, что в него будут втянуты соседние государства. Урегулирование осложняется тем, что происходит радикализация настроений сербских албанцев, а лидер умеренного крыла И.Ругова не контролирует экстремистские группировки, число сторонников которых неуклонно увеличивается. На встрече с генеральным секретарем Кофи Аннаном 1 июня Ругова призвал ООН (а также НАТО) к международной интервенции в Косово. Однако ООН не хочет брать на себя иную роль, кроме гуманитарной.

Ослабление позиций президента Югославии С.Милошевича внутри страны в результате поражения на парламентских выборах в Черногории 31 мая его союзника М.Булатовича и победы политических оппонентов, возглавляемых черногорским президентом М.Джукановичем, не способствует тому, чтобы югославский лидер проявлял больше гибкости в урегулировании косовской проблемы и шел на компромиссы. Наоборот, сразу после выборов сербский спецназ развернул новую операцию по “зачистке” местности от террористов “Армии освобождения Косово”.

На заседании министров обороны НАТО 11 июня в Брюсселе было принято принципиальное решение о возможности применения военной силы против сербской армии в Косово. Министр обороны РФ И.Сергеев на встрече с ними 12 июня и министр иностранных дел Е.Примаков в тот же день в Лондоне на заседании “контактной группы” заявили, что Россия решительно отвергает возможность силового воздействия на Югославию для решения косовской проблемы. РФ отказалась присоединиться к санкциям Запада против СРЮ и Сербии (запрет на кредиты и инвестиции, замораживание зарубежных авуаров, прекращение авиасообщения). 16 июня в Москве прошли переговоры Б.Ельцина и С.Милошевича. Югославский лидер согласился допустить международных наблюдателей в зону конфликта, возобновить переговоры с И.Руговой и другими представителями умеренных политических сил косовских албанцев о приемлемой форме автономии, но отказался вывести силы безопасности из Косово, на чем в последнее время стал особенно настаивать Запад.

В круг требований, которые были согласованы странами “контактной группы” на уровне министров иностранных дел во время специальной встречи 12 июня в Лондоне, входят также прекращение огня, создание системы мониторинга ситуации и возвращение беженцев.

Отличительной чертой российской дипломатии в косовском кризисе в последнее время стали начавшиеся контакты со всеми вовлеченными в конфликт сторонами (переговоры замминистра иностранных дел РФ Н.Афанасьевского с И.Руговой), тогда как раньше Россия практически игнорировала косовских албанцев.

Московские договоренности Ельцина-Милошевича Запад посчитал недостаточными и стал делать еще больший акцент на методы силового устрашения. НАТО в своих планах, судя по всему, не ограничивается “превентивным” развертыванием сил блока в Албании, чтобы взять под контроль албанско-сербскую границу (для этой операции может потребоваться до 20 тыс. чел.) или сценариями военных ударов по сербским войскам в Косово. В качестве последнего средства рассматриваются варианты воздушных ударов по сербской территории и за пределами Косово. В интервью австрийской газете “Курир” один из военных руководителей Альянса не исключил, что могут быть атакованы и силы ПВО Югославии, если они станут помехой для натовской авиации (подобным образом США действовали в Ираке, устанавливая запретные для иракских войск зоны на юге и севере этой страны).

Подход Запада к урегулированию кризиса в Косово на словах состоит в том, чтобы албанское большинство этого края получило разумную степень самоуправления и полную защиту своих гражданских прав, но оставалось частью Сербии и СРЮ. И все же очевиден дефицит понимания того, что если Косово получит независимость, то два албанских государства рано или поздно объединятся, а албанское меньшинство в Македонии, составляющее четверть ее населения и проживающее в приграничных с Албанией и Косово районах, также потребует отделения. Но Сербия, Македония, Болгария и Греция не смирятся с появлением на Балканах “большой Албании”.

Среди западных держав наиболее жесткую позицию занимают США и Великобритания, которые считают, что именно промедление с использованием силы позволило разгореться войне в Боснии, и теперь они не хотят повторять боснийский опыт. Выступая 16 июня в сенате с разъяснением правительственной позиции, госсекретарь М.Олбрайт подтвердила, что остается в силе предупреждение, сделанное Сербии в 1992 г. администрацией Дж.Буша, о готовности США предпринять в одностороннем порядке военные действия (То есть, по-русски — совершить агрессию. — Авт.) в ответ на карательные акции против косовских албанцев. Она заявила, что резолюция Совета Безопасности ООН, санкционирующая использование НАТО военной силы на территории сербского края Косово, “желательна, но не обязательна”.

Стремление США и Великобритании произвольно устанавливать границу полномочий ООН и НАТО расшатывает саму основу ооновского механизма регулирования миропорядка. Разное отношение к использованию силового фактора определило линию размежевания между Россией и Западом. В этой ситуации противодействие РФ осуществлению агрессии означает не только защиту интересов дружественной страны, но и борьбу за свой международный престиж.

Вокруг урегулирования “иракской проблемы”

После того как в январе Багдад обвинил руководителя одной из групп инспекторов ООН в шпионаже и заявил, что в комиссии слишком большое количество американцев и англичан, произошло очередное обострение кризиса вокруг Ирака. С.Хусейн отказался также допустить инспекторов ООН на “дворцовые объекты” и потребовал снять экономические и торговые санкции. Вновь, как и в ноябре прошлого года, ухудшение отношений повлекло за собой всплеск дипломатической активности и демонстрацию силы со стороны Вашингтона.

Поначалу США удалось склонить к поддержке своей предполагаемой антииракской операции “Гром в пустыне” ряд стран, которые до того проявляли колебания. Сложившаяся ситуация создала угрозу серьезного обострения российско-американских отношений. Министр обороны РФ И.Сергеев на встрече с У.Коэном в Москве в начале февраля говорил о возможных негативных последствиях для российско-американского военного сотрудничества силовой акции США.

В конечном счете после консультаций с представителями пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, а затем переговоров с С.Хусейном Кофи Аннан 22 февраля достиг соглашения с Багдадом: Ираку пришлось пойти на уступку в главном вопросе — согласиться на неограниченный доступ инспекторов на все объекты — в том числе и на “президентские” — и не ограничивать инспекции никакими временными рамками и количеством посещений.

Вашингтон, делавший ставку на военное решение, оказался в сложной ситуации. Кризис выявил, что три из пяти постоянных членов СБ ООН (Россия, Франция, Китай) смотрят на ситуацию не так, как США. Фактически Кофи Аннан помог спасти лицо именно американцам, ведь если бы они нанесли по Ираку очередной удар, обстановка в регионе дестабилизировалась бы еще больше, а влияние США — даже среди сателлитов — резко ослабело бы. Падение доверия к ближневосточной политике Вашингтона — одна из главных причин непреклонности США в иракском вопросе. Они не смогли предотвратить потепления отношений Ирака с большинством соседей, не сумели спрогнозировать тех изменения, которые происходят в Тегеране с избранием нового президента, помешать возвращению европейской дипломатии и бизнеса в Иран; наконец, неудачи преследуют все попытки Вашингтона вывести из тупика арабо-израильский мирный процесс.

Тот факт, что даже среди союзников далеко не все проявили энтузиазм в поддержке иракской линии США, говорит о важной тенденции — стремлении ряда государств воспользоваться этим кризисом, чтобы показать свое скрытое или открытое недовольство однополярным миром.

Несмотря на то что кризис вокруг Ирака несколько разрядился после всплеска напряженности в январе-феврале, события последнего времени не дают оснований для вывода об устранении причин для нового обострения “иракской” проблемы в будущем. 14 июня заместитель премьер-министра Ирака Т.Азиз и руководитель спецкомиссии ООН Р.Батлер заключили соглашение о расписании двухмесячной работы комиссии на иракских объектах, по завершении которой она подготовит окончательный доклад для решения Советом Безопасности ООН вопроса о санкциях (в октябре с.г.). В случае положительного вывода санкции будут отменены, и инспектора ООН переключатся на осуществление долговременного мониторинга. По словам Р.Батлера, если Багдад согласится сотрудничать в устранении остающихся сомнений (они касаются неучтенных боеголовок и ракетного топлива, запасов нервно-паралитического газа “VX”), то он сможет доложить Совету Безопасности о выполнении комиссией по разоружению Ирака мандата ООН.

В “иракском вопросе” одним из решающих является нефтяной фактор. В середине июня заместитель министра иностранных дел В.Посувалюк нанес визит в Ирак в качестве представителя Президента РФ для обсуждения вопросов о снятии санкций и развитии двусторонних экономических связей. Экономические интересы, особенно в связи с обострением внутреннего финансового кризиса, вынуждают Россию торопить СБ ООН с отменой санкций против Ирака. В 1996 году РФ подписала соглашение с Ираком о восстановлении его нефтяной промышленности после снятия санкций, которое оценивается в 10 млрд. долл. Кроме того, Ирак обязался начать выплачивать долг России (7 млрд. долл.).

Часть членов СБ ООН (Россия, Китай и Франция) выступает против затягивания с отменой санкций. США настроены продлевать антииракские санкции как можно дольше. Они не могут надеяться на какие-либо контракты для своих нефтяных компаний, пока у власти в Багдаде находится нынешний президент (он прямо заявил об этом после кувейтской войны), поэтому могут своим вето блокировать отмену санкций до тех пор, пока С.Хусейн не будет устранен. Вскоре после договоренности Азиза и Батлера (14 июня) Вашингтон объявил, что американские эксперты обнаружили следы газа “VX” во фрагментах боеголовок, изъятых еще в 1995 году и поступивших на экспертизу в США в начале этого года. В результате 24 июня СБ ООН продлил санкции против Ирака еще на 60 дней. В ответ Багдад пригрозил, что если санкции не будут отменены в этом году, он пересмотрит свои отношения с инспекторами ООН.

Южная Азия и проблема нераспространения ядерного оружия

В середине мая Индия после 24-летнего перерыва провела пять подземных ядерных взрывов. В конце того же месяца Пакистан осуществил серию из шести ядерных испытаний. Индия полагает, что произведенными взрывами она перешагнула порог и стала ядерной державой, независимо от того, признает это мир или нет. По западным оценкам, Индия и Пакистан могут собрать ограниченное количество ядерных боеприпасов в сравнительно короткое время (у них имеются материалы для производства не менее 84 боезарядов, из которых к сборке готовы 12-20).

В Дели объясняли необходимость проведения испытаний тем, что Китай, обладающий ядерным оружием, представляет главную угрозу для Индии. По данным бывшего директора ЦРУ У.Вулси, Пекин, создавая противовес Дели в лице Пакистана, с 1980 года помогает Исламабаду в разработке ядерного и ракетного оружия. Ряд экспертов считает: заявления индийского министра обороны Дж.Фернандеса (3 мая), что Китай является самой большой угрозой безопасности Индии, даже большей, чем Пакистан, — это не просто указание на опасность для Индии китайско-пакистанского ядерного сотрудничества, но и сигнал Вашингтону, который не прочь выстроить на азиатском континенте систему взаимных противовесов, чтобы сдержать растущую китайскую мощь. США опасаются, что неконтролируемая эскалация на Индостанском субконтиненте может втянуть в конфликт и крупные державы: образование пакистано-китайского альянса против Индии может, по словам президента Б.Клинтона, вынудить Россию выступить на стороне Дели.

Поиску решения проблемы ядерного нераспространения в контексте испытаний в Южной Азии была посвящена специальная встреча министров иностранных дел стран-членов СБ ООН в Женеве 4 июня. На ней была принята программа совместных действий, которая получила развитие на заседании представителей стран “большой восьмерки” в Лондоне 12 июня. Члены СБ отвергли притязания Индии и Пакистана на обладание ядерным статусом. Согласованная “восьмеркой” программа призывает их прекратить разработку ядерного оружия, присоединиться к режиму нераспространения и не делать провокационных шагов во избежание эскалации напряженности.

Программа предусматривает комплекс мер. Во-первых, будет осуществляться мониторинг, чтобы не допустить развертывания ядерных вооружений. Индия и Пакистан не скрывают, что разрабатывают средства доставки ядерных боезарядов. Члены “восьмерки” будут координировать политику по предотвращению экспорта в эти государства материалов и технологий, которые могут применяться в ядерных и ракетных программах. Во-вторых, запланированы мероприятия, которые должны способствовать урегулированию застарелых индийско-пакистанских противоречий, включая спор о принадлежности Кашмира. США и Япония предложили свои посреднические услуги в организации переговоров между Дели и Исламабадом. Индия отвергает какое-либо международное посредничество в решении территориальной проблемы Кашмира, а Пакистан, наоборот, стремится ее интернационализировать. В-третьих, намечено использование рычагов экономического воздействия. Если США, Канада и Япония ввели санкции против Дели и Исламабада, то подход России состоит в том, чтобы не наказывать за проведенные испытания, а сосредоточиться на устранении побудительных причин к созданию ядерного оружия. Москва не присоединилась к экономическим санкциям, так как Индия — крупнейший покупатель российского оружия, и, кроме того, имеется соглашение о строительстве АЭС. Под предлогом борьбы с распространением ядерного оружия США пытаются помешать сотрудничеству России с третьими странами в области ядерной энергетики, обвиняют ее в том, что, строя ядерные реакторы в Иране и Индии, она подрывает эффективность американских санкций.

Таким образом, ядерные державы-члены СБ ООН смогли согласовать основные направления взаимодействия, но у них по-прежнему нет единства в вопросе о том, как реализовывать политику нераспространения ядерного оружия.

Новый виток конфронтации между Индией и Пакистаном лишь потому привлек внимание в мире, что он со всей очевидностью продемонстрировал идущий процесс размывания режима нераспространения ядерного оружия. Предпосылкой для усиления угрозы этого стало заключении в 1997 году Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, когда крупные державы по сути закрыли глаза на проблему существования так называемых “пороговых” государств. Испытания в Индии и Пакистане показали ограниченность возможностей России, США и других великих держав по сдерживанию ядерных амбиций таких государств. Международные режимы ядерного нераспространения, экспортного контроля за ракетными технологиями обнаруживают свою неэффективность. Политика дипломатического давления и экономических санкций не принесет результата, если Индия и Пакистан, которые с 1947 года уже три раза воевали между собой, будут продолжать считать свои ядерные программы единственной надежной гарантией национальной безопасности. В этом случае они будут готовы пойти на большие жертвы, но не откажутся от создания собственного ядерного оружия. Международное сообщество вынуждено будет либо смириться с расширением де-факто клуба ядерных держав, либо действовать по схеме, которая реализуется в отношении Ирака, где под контролем инспекторов ООН ликвидируется потенциал для создания оружия массового уничтожения.

“Ядерный прорыв” в Южной Азии подталкивает США к более тесному сотрудничеству с Россией в противодействии распространению ядерного оружия, а также к переосмыслению приоритетов своей стратегии. На фоне угрозы появления новых ядерных держав и последующей дестабилизации миропорядка вопрос о новом расширении НАТО уже не выглядит для них столь актуальным. Если ядерное сдерживание оказалось действенным в отношениях между великими державами, то это не гарантирует, что новые члены “ядерного клуба” будут руководствоваться теми же правилами поведения. Это может способствовать формированию такого мирового порядка, который будет менее управляемым и стабильным, чем нынешняя система международных отношений.

Азиатско-Тихоокеанский регион

Российско-японская встреча “без галстуков”. 18 апреля в Каване (Япония) состоялась вторая неформальная встреча Б.Ельцина и Р.Хасимото. В ходе нее был достигнут ряд важных договоренностей по экономическим вопросам, однако ситуация с решением территориального вопроса не стала яснее. Б.Ельцин предложил Р.Хасимото расширить рамки намечаемого договора, сделав его “договором о мире, дружбе и сотрудничестве”. Со своей стороны, японский премьер-министр выступил с инициативой решения территориального вопроса путем “демаркации границы”, то есть фиксации пограничной линии к северу от спорных островов. На первом этапе такого решения Россия признала бы сам факт суверенитета Японии над этими островами, осуществляя над ними временное административное управление; на втором — непосредственно передала бы Японии этот суверенитет. Такой вариант свидетельствует о том, что позиция Токио становится более гибкой в вопросе о сроках окончательного возвращения островов; кроме того, термины “территориальный вопрос” и “территориальные уступки” (которые, согласно Конституции РФ, не допускаются) заменяются на нейтральную формулу “демаркация границы”. Главный вопрос, однако, по-прежнему не решен: как заключить мирный договор, не поступаясь территориальной целостностью России. Поскольку Япония все равно будет требовать определения конкретных сроков окончательного возврата островов, рано или поздно придется решать, где находится предел уступок в территориальном вопросе.

Дипломатия великих держав в регионе. Январское турне министра обороны США У.Коэна по ряду стран Азии (Малайзия, Индонезия, Сингапур, Таиланд, Китай, Япония и Южная Корея) отразило обеспокоенность США последствиями, которые может иметь для американских военных и экономических интересов дестабилизация положения в регионе в результате острейшего валютно-финансового кризиса. Вынужденные меры жесткой экономии в этих государствах означают для США утяжеление бремени по сохранению стабильности в регионе в целом, по поддержанию системы двусторонних военных связей и материально-технической инфраструктуры своего военного присутствия в Азии. Как отмечала газета “Лос-Анджелес таймс”, “неожиданно затронув интересы США в области безопасности, азиатский кризис нанес удар по попыткам Вашингтона заставить союзников в Азии больше платить за обеспечение собственной обороны”. Несмотря на этот кризис, США не собираются снижать уровень своего военного присутствия в регионе. Более того, расширяются возможности доступа к военным объектам в странах ЮВА и проведения здесь военных учений.

В начале февраля министр обороны Китая впервые в истории китайско-японских отношений нанес официальный визит в Японию. Интерес китайского военного руководства к Японии возрос после потепления в отношениях между Москвой и Токио. На переговорах с Чи Хаотянем начальник Управления национальной обороны Ф.Кюма не опроверг того, что Тайваньский пролив и сам Тайвань входят в зону действия американо-японского договора безопасности и что Япония будет помогать вооруженным силам США в их защите. В свою очередь, глава китайского военного ведомства уклонился от прямого ответа на предложение Токио присоединиться к трехсторонним консультациям по вопросам безопасности в Восточной Азии, которые регулярно ведутся на неофициальном уровне Россией, США и Японией. Сходную идею выдвинул и президент Южной Кореи Ким Дэ Чжун, выступивший за формирование многосторонней структуры обеспечения региональной безопасности в восточноазиатском регионе с участием шести стран, включая Россию.

Стремление Токио к большей сбалансированности своих связей с великими державами отражает осознание того, что при всей важности военного союза с США Япония выступает в нем как зависимая сторона и этот союз не может обеспечить все ее внешнеполитические потребности. Наблюдая активизацию американо-китайских и российско-китайских связей, Токио стремится не отстать от Вашингтона и Москвы в сближении с Китаем и создать себе больше возможностей для влияния на формирование нового регионального баланса сил.

Для России невыгодно, если будет создана отдельная структура консультаций и согласования по вопросам безопасности в Восточной Азии, объединяющая только США, Японию и Китай, а такой вариант Вашингтон и Токио для себя не исключают в случае согласия с ним Пекина.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | январь-июнь 1998 г. № 9 | IV. Международное положение Росcии

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх