новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | февраль-июнь 1997 г. № 7 | IV. Международное положение России

IV. МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ

Главный итог прошедшего периода состоит в том, что России в целом удалось остановить ухудшение своих внешнеполитических позиций (вопрос о расширении НАТО был решен Западом еще в 1994 г.). Однако только дальнейшие события покажут, временное это явление или можно говорить об устойчивой тенденции. Оставаясь на почве реальности, следует признать, что внешнеполитическая “сверхзадача” России на ближайшее будущее заключается в том, чтобы предотвратить дальнейшее умаление своей геополитической роли, эрозию своих позиций, так как долгосрочные факторы негативного свойства продолжают действовать и их невозможно полностью нейтрализовать за короткий промежуток времени, не говоря уже о том, что по-прежнему отсутствует материальная основа для восполнения внешнеполитических потерь. Россия по размерам своего ВНП откатилась во вторую десятку в мировой табели о рангах, и ее удельный вес в мировой политике и экономике на порядок меньше, чем у СССР.

В обозреваемый период РФ стремилась остановить падение своего влияния в регионах Европы и Азии, где она традиционно присутствовала и выстраивала внешнюю сферу собственной безопасности — ЦВЕ, Ближний и Средний Восток, Дальний Восток, — ибо господство в этих регионах других центров силы неизбежно распространится и на “новое зарубежье”, затрагивая важные интересы нашей страны. Российская Федерация испытывает и будет продолжать испытывать сильнейшие вызовы, связанные с тем, что США стремятся строить новый мировой порядок на своих условиях, далеко не всегда совпадающих со стремлением России обеспечить себе равноправное место в нем.

Первая половина 1997 г. для российской дипломатии стала периодом, когда она впервые попыталась как-то систематизировать свои отношения с различными группами стран или их союзами, внести в них большую определенность. Усилия были предприняты на всех важнейших направлениях. На пространстве бывшего СССР — это прежде всего союз с Белоруссией, договор с Украиной. На Западе — подписание Основополагающего акта с НАТО, вхождение в “большую восьмерку”, “Парижский клуб”. На Востоке — дальнейшее оформление отношений с Китаем путем принятия Декларации о многополярном мире.

Содружество Независимых Государств

Государства СНГ в гораздо меньшей степени вовлечены в орбиту западного влияния, чем республики, например, Прибалтики, прежде всего в институциональном плане. Все они в той или иной мере связаны с Россией через структуры Содружества. И как бы США не стремились отрицать здесь права России, не признавать ее право на “сферу жизненных интересов”, хотя бы по умолчанию, они не могут.

Украина. Подписание в конце мая полномасштабного межгосударственного договора и соглашений по Черноморскому флоту между Россией и Украиной стало событием, которое не поддается однозначной интерпретации. Этот акт можно рассматривать как результат осознания руководством РФ того, что дальнейшее промедление в урегулировании споров с Украиной, возникших в результате распада СССР, будет вести к еще большему ухудшению двусторонних отношений. С стороны Москвы подписание этих документов — скорее, вынужденная мера, нежели завоевание российской дипломатии в “чистом виде”. Если же согласиться с официозной оценкой данного события как “грандиозного успеха”, то тогда возникает вопрос, зачем надо было откладывать подписание в течение трех лет (в своей основе тексты документов мало изменились с 1994 г.), ведь каждая отсрочка толкала Киев в объятия Запада, усиливала прозападный крен в ориентации украинской внешнеполитической элиты.

Серьезными уступками Украине по многим проблемам, составляющим предмет подписанных соглашений (по ЧФ, по Севастополю и т.д.), Россия вынуждена расплачиваться за стратегические просчеты в прогнозировании поведения Киева, в оценке своей способности влиять на него, и только будущее покажет, достаточно ли этих уступок или потребуется дополнительная “компенсация”, чтобы удержать Украину от дальнейшего дрейфа на Запад. Трудно, однако, ожидать, что настроения украинской правящей элиты сразу изменятся после подписания Договора. Наоборот, если уж она поставила целью сближение с НАТО вплоть до вступления в альянс, то официальное снятие Россией территориальных претензий может даже усилить у Киева впечатление легкости присоединения к НАТО. Серьезным предостережением для России в этом плане стала состоявшаяся в Таллине в конце мая встреча лидеров Польши, Украины и трех прибалтийских стран, реанимировавшая призрак “Балтийско-Черноморского союза”. Договоренность между Россией и НАТО стимулировала их энергичнее стучаться в западные двери.

Наличие независимой Украины, ее отказ от интеграции с Россией в политической и военно-политической сферах рассматриваются Соединенными Штатами в качестве “самого решающего и существенного условия постсоветского плюрализма”. Сближение России с Белоруссией лишь усиливает внимание к Украине. Запад стремится сделать все возможное, чтобы предотвратить установление конфедеративного и уж тем более федеративного союза между Россией и Украиной. США, безусловно, играют на нынешнем этапе ведущую роль среди западных держав в определении политики по отношению к Украине и настроены оказывать протекцию Киеву в МВФ, Всемирном банке и других международных валютно-финансовых организациях, нередко поддерживают прямым или косвенным образом ее позицию в спорах с Россией.

Вместе с тем, визит Л.Кучмы в Вашингтон 14-18 мая показал, что в США начинает постепенно проходить эйфория, вызванная движением Украины в сторону Запада, и наметились признаки освобождения от иллюзий насчет ее способности интегрироваться в евроатлантическое сообщество. Запад отдает себе отчет в том, что одной лишь своей политической поддержкой Украины он не сможет вывести Киев из-под влияния Москвы и закрепить его отдаление от восточного соседа, если становление Украины как самостоятельного государства не будет подкреплено успехами в реформировании ее экономики.

Белоруссия. Эта страна рассматривается Западом как мало преуспевшая в реформах консервативная республика, попавшая в сферу влияния России и идущая на конфедеративный, а впоследствии, возможно, и федеративный союз с ней. Подписание договора о Союзе России и Белоруссии, а затем и Устава Союза, хотя его содержание в итоге оказалось в значительной мере выхолощенным по сравнению с первоначальным замыслом, стало, тем не менее, первым серьезным оформлением стремления Москвы укрепить свои геополитические позиции на постсоветском пространстве в условиях ее ухудшающегося положения в “дальнем зарубежье”.

Однако сейчас, после заключения российско-белорусского Союза, американские эксперты полагают, что судьба Белоруссии еще не предопределена до конца в силу нынешних сложностей и неопределенностей самого процесса интеграции, явной слабости России. Во всяком случае, вряд ли стоит рассчитывать, что США смирятся с политическим воссоединением двух стран. Вашингтон поощряет деятельность белорусской оппозиции и одновременно поддерживает усилия, предпринимаемые Польшей, Украиной и странами Прибалтики с целью переориентации внешнеполитических приоритетов Минска в западном направлении.

Случай с Белоруссией является, пожалуй, первым примером использования Соединенными Штатами более жесткого варианта стратегии “геополитического плюрализма” на постсоветском пространстве. Когда тенденция к реинтеграции России и Белоруссии стала обретать все более реальные очертания, Вашингтон перешел к тактике открытого нажима на Минск.

Североатлантический альянс

В последние полгода, ведя переговоры с НАТО, российская дипломатия старалась минимизировать последствия пассивности и недальновидности, которые были проявлены политической элитой РФ в 1993-1994 гг., когда Запад шел к принятию идеи расширения НАТО. Главный вызов для России в продвижении НАТО на восток состоит не столько в военной угрозе, сколько в том, что расширяется круг государств, для которых решения НАТО становятся обязательными.

Подписание 27 мая в Париже Основополагающего акта является для России способом сохранить лицо, избежать кризиса в отношениях с Западом и ухудшения своего положения в системе европейской безопасности и, конечно же, не может рассматриваться как оптимальная форма взаимодействия с альянсом. Сжечь все мосты и не построить новые для решения возникающих проблем было бы близоруким подходом — самоизоляция лишь усилила бы позиции тех радикальных кругов в НАТО, которые ратуют за расширение альянса без оглядки на Москву. Следует признать, что Акт позволил хотя бы на время снять напряженность, возникшую в российско-натовских отношениях, притупить у российской элиты то чувство унижения, которым все равно будет сопровождаться объявление итогов мадридского саммита НАТО в июле. Созданы, хотя бы теоретически, механизмы участия Москвы в обсуждении волнующих ее проблем европейской безопасности, и теперь она сможет, по крайней мере, потребовать учета своего мнения в принимаемых НАТО решениях. Размеры возникающих для России преимуществ во многом будут зависеть от развития ее внутриполитической и экономической ситуации, а также от того, как практически будет решен вопрос о разграничении полномочий между Советом Россия-НАТО и натовскими органами принятия решений.

Оснований для скептицизма остается достаточно, и это уже отразилось в весьма острых дискуссиях внутри российского внешнеполитического сообщества. Хотя официозные трактовки изображают договоренность с НАТО как большую победу России, как готовность Запада пойти навстречу ее интересам, нельзя не обратить внимание на комментарии большинства западных СМИ, лейтмотив которых состоит в том, что Россия была вынуждена согласиться на расширение НАТО в обмен на участие в “восьмерке” и обещания принять ее в мировые экономические и торговые организации. Зафиксированное в Акте отсутствие намерений, планов или причин для развертывания ядерного оружия на территории новых членов, необходимости изменять любой из аспектов построения ядерных сил НАТО или ядерную политику альянса вовсе не означает какого-либо обязательства Североатлантического блока в отношении России в данном вопросе. Преувеличение уступок, сделанных России, может уже в ближайшем будущем обернуться новой волной разочарования, тем более что Западу теперь необходимо будет доказать восточноевропейским странам, что внутри НАТО они не превратятся в зону пониженной безопасности.

Никакого разрешения не получил наиболее болезненный для России в долгосрочном плане вопрос о пределах будущей экспансии альянса. Уже сам разговор об открытости НАТО для новых членов (причем Россия неизменно исключается из их числа), о второй и последующих очередях приема ставит под вопрос какую бы то ни было стабилизацию геополитической карты Европы, грозит вовлечением в чужие системы доминирования тех стран и субрегионов, которые традиционно считаются сферой жизненных интересов России. При этом втягивание постсоветских республик в орбиту блока может идти и без предоставления формального членства, например, с помощью двухсторонних соглашений и общерегиональных программ Совета Евроатлантического партнерства (СЕАП), созданного в конце мая на основе слияния ССАС и программы “Партнерство во имя мира”. 13 июня в Брюсселе прошла первая сессия этого Совета, объединяющего 16 стран НАТО и 27 государств Восточной Европы и бывшего СССР.

Лидеры стран НАТО, и прежде всего США, по-прежнему заявляют, что ни одной стране, в том числе и государствам бывшего СССР, не может быть закрыт доступ в Североатлантический союз. Правда, сам Запад пока не готов заглядывать за горизонт “первой очереди” приема в НАТО и детально планировать последующие этапы расширения блока, но от этого геополитические перспективы России не становятся лучше. На огромном неструктурированном пространстве от Эстонии до Азербайджана, как отмечается в одном из документов Совета по внешней и оборонной политике России, развернется конкуренция расположенных здесь государств за благосклонность НАТО или России, а некоторые государства, уже сегодня склоняющиеся к антироссийской позиции, начнут провоцировать ухудшение отношений с Москвой, дабы убедительнее апеллировать к Западу.

12-13 июня в Брюсселе состоялась последняя перед Мадридской встречей сессия совета альянса на уровне министров обороны стран-участниц. На ней так и не был окончательно определен список государств ЦВЕ, которым в июле будет предложено вступить в НАТО: администрация США желает ограничить этот список Польшей, Чехией и Венгрией (палаты конгресса в июне приняли законопроекты, где к этой тройке были добавлены Литва, Латвия, Эстония и ряд стран Юго-Восточной Европы), а Франция и Италия настаивают на включении Словении и Румынии. Разногласия по кругу кандидатов первой очереди являются отражением борьбы между Вашингтоном и Парижем за влияние в регионе ЦВЕ. Франция протежирует странам Юго-Восточной Европы, чтобы как-то уравновесить усиление в альянсе позиций США после приема туда проамериканских Польши, Чехии и Венгрии. Франко-американские разногласия — лишь одно из подтверждений того, что сам Запад не монолитен: внутри него существуют, пусть пока и в латентной форме, противоречия, связанные с перемещением сфер преимущественных интересов (например, Германия уже сейчас считает для себя более значимыми Польшу и Чехию, чем Испанию и Португалию, хотя последние являются союзниками по всем западным структурам), с темпами и географической направленностью расширения НАТО.

Свидетельством того, что Россия все же не сняла своего принципиального несогласия с расширением НАТО на восток, стало объявленное неучастие Б.Ельцина в Мадридской встрече. В то же время, прием России в “большую восьмерку” (теперь это название закреплено в документах) в качестве почти полноправного участника неизбежно сделает этот вопрос менее актуальным в ее отношениях с Западом. Итоги встречи в Денвере 20-22 июня большинство американских и западноевропейских наблюдателей комментирует как большой личный успех российского лидера, ведь даже Япония вынуждена была снять свои возражения против принятия нашей страны в группу ведущих держав мира. Конечно, неучастие России в обсуждении валютно-финансовых и макроэкономических вопросов, как и раньше, ставит ее в деликатное положение в сравнении с другими участниками “восьмерки”, но это свидетельствует лишь о состоянии ее экономики. Тем не менее, несомненным достижением России можно считать согласование принципиальных условий ее приема в “Парижский клуб” кредиторов (теперь у нее будет возможность вернуть хотя бы часть задолженности развивающихся стран).

В том, что касается обсуждения в формате “восьмерки” политических вопросов, Москве придется, однако, поступиться (в качестве платы за полноправное членство) частью своей самостоятельности, подписываться под теми резолюциями, с которыми она может быть и не полностью согласна. В всяком случае, речь идет о таких проблемах, отраженных в итоговом заявлении денверской встречи, как Босния или Иран.

Отношения с США

Российско-американские отношения не являются центральной осью современной системы международных отношений. Россия может представлять интерес для США с точки зрения сбалансирования многополярной системы (Япония, Китай, исламский мир, Германия и т.д.) — как противовес другим центрам силы, но не столь мощный, чтобы представлять угрозу самим США. Если же для регулирования глобального миропорядка США сделают ставку исключительно на расширение системы западных союзов, то отношения с Россией не будут иметь для них стратегического значения. В то же время, США, памятуя об уроках изоляции Германии после Версаля, сознают опасность унижения России, и это создает предпосылки для того, чтобы искать какие-то взаимоприемлемые формы взаимодействия с Москвой. Но согласование этих интересов возможно как результат жесткого торга; любая оплошность или просто пассивность будут тут же обращены Вашингтоном к своей выгоде.

20-21 марта в Хельсинки состоялись российско-американские переговоры на высшем уровне. Несмотря на различные толкования достигнутых договоренностей в сфере стратегических вооружений (о переговорах по СНВ-3, о разграничении стратегической и тактической ПРО) и учитывая, что администрации США приходится сдерживать сильное давление со стороны контролируемого республиканцами конгресса, важным является подтвержденное Б.Клинтоном обязательство выполнять положения Договора по ПРО.

Отношения в торгово-экономической сфере были одной из главных тем переговоров Б.Ельцина и Б.Клинтона в Хельсинки и Денвере, а также восьмой сессии межправительственной комиссии Черномырдин-Гор по экономическому и технологическому сотрудничеству между РФ и США (6-8 февраля, Вашингтон). Российское руководство вновь и вновь поднимало вопрос о привлечении американских инвестиций (из примерно 9 млрд. долл. иностранных инвестиций в РФ на долю США приходится одна треть), об окончательном изъятии из американского законодательства ограничений на торгово-экономические связи с РФ, которые сохраняются со времен “холодной войны”. За последние три года объем американской помощи России сократился более чем в 16 раз — с 1,6 млрд. долл. в 1994 г. до 95 млн. долл., ассигнованных на 1997 г. Несмотря на свое громкое название, российско-американская экономическая инициатива, выдвинутая на Хельсинкской встрече, включает с американской стороны комплекс шагов, которые даже в совокупности являются, скорее, символическим жестом.

Отказываясь признать РФ страной с рыночной экономикой, хотя 60% ее национального дохода создается в частном секторе, США ставят российский экспорт в очень невыгодное положение, делая его уязвимым для антидемпинговых пошлин. Устранение этих барьеров, наряду с предоставлением России постоянного статуса “наибольшего благоприятствования”, позволило бы РФ получить гораздо больший экономический эффект как по линии государственных программ США, так и по линии американского частного бизнеса.

С другой стороны, США стремятся побудить Россию отказаться от экономических проектов с третьими странами (Индией, Кубой, Ираном, Кипром), к которым по тем или иным причинам они относятся негативно. При этом США исключили Россию из ядерной сделки с КНДР и не предоставили ей равноправный статус в возглавляемых ими международных органах по контролю за экспортом технологий. Американские претензии к Москве касаются именно сферы торговли оружием и технологиями двойного назначения, где РФ еще сохраняет высокую конкурентоспособность. Все более напористая в последнее время политика нашей страны по продвижению своих интересов на мировом рынке вооружений и ядерных технологий наталкивается на активное противодействие США, не желающих усиления позиций ВПК в российской экономике и, соответственно, в политике, его проникновения на рынки, где неизменно доминировали американские поставщики (Колумбия, страны Юго-Восточной Азии, Персидского залива).

В целом же, Россия и США в экономической сфере являются малозначимыми друг для друга партнерами. Впрочем, налицо одна важная особенность — сильная зависимость РФ от США, но не через межгосударственные связи, а через международные финансовые структуры (МВФ, Всемирный банк, “Парижский клуб”), где Вашингтону принадлежит решающий голос. Очень слабое “сцепление” экономических интересов двух держав означает, что российско-американские отношения лишены прочной материальной основы и, следовательно, весьма подвержены воздействию конъюнктурных факторов.

В настоящее время нет никаких объективных предпосылок для того, чтобы Россия могла рассчитывать на какое-либо стратегическое партнерство с США, ибо оно может строиться только на основе сопоставимости возможностей сторон, а не повторяющихся от встречи к встрече декларациях. В оценке характера взаимоотношений следует исходить из того, что РФ и США — страны, существенно различающиеся по своей роли в мировой политике, где возможности РФ гораздо более ограничены в силу экономической слабости и внутренней нестабильности. За исключением сферы стратегических вооружений отношения с Россией не имеют приоритетного значения для США.

Европейский Союз

Переговоры в Москве в начале марта между руководством РФ и ЕС, как и последующие двухсторонние контакты, не устранили препятствий, тормозящих развитие экономических связей России и интеграционного объединения 16 стран Западной Европы. Не были сняты ограничения и не отменены антидемпинговые меры против ряда статей российского экспорта (в частности, стали и текстиля). Из-за неблагоприятного инвестиционного климата объем инвестиций стран ЕС в Россию составляет около 4 млрд. долл. против 40 млрд. долл. — в китайскую экономику. Помощь Российской Федерации со стороны ЕС крайне невелика и значительно уступает той, которую Евросоюз оказывает странам ЦВЕ, Ближнего Востока, Магриба. Это сравнение дает определенное представление о месте России в системе приоритетов ЕС.

В политической области стороны договорились дополнить подписанное ими в 1994 г. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, сделав его полномасштабным договором, однако и в нынешнем виде оно не ратифицировано несколькими странами ЕС и до сих пор не вступило в силу. Мартовская встреча на высшем уровне Россия — ЕС не принесла сколько-нибудь значимых политических или экономических результатов, не создала предпосылок к тому, чтобы отношения между ними хотя бы приблизились к уровню отношений Европейского Союза со странами ЦВЕ и Прибалтики.

На встрече министров иностранных дел стран ЕС в Апелдорне (Нидерланды), состоявшейся 15-16 марта, среди других вопросов рассматривались отношения с Турцией. Евросоюз заинтересован в скорейшем решении проблемы Кипра — периодически обостряющийся из-за нее конфликт между Грецией и Турцией препятствует проведению ЕС-ЗЕС эффективной политики на Балканах и в восточном Средиземноморье. Хотя Турция, являющаяся ассоциированным членом ЗЕС, не фигурирует в числе стран, которые станут объектом предстоящего расширения ЕС, Европейский Союз не ставит под сомнение саму необходимость ее интеграции в свои ряды, вполне сознавая стратегически важное геополитическое положение этой страны, расположенной на стыке Европы и Азии, вблизи богатых источников энергоресурсов и путей их транспортировки в Западную Европу.

Россия не может оставаться безучастной, если сближение ЕС с Турцией в экономической области будет дополнено тесной координацией между ними в сфере внешней политики и обороны. У России и Турции велика сфера сталкивающихся геополитических и геоэкономических интересов — это соперничество, хотя и не принимающее форму открытой конфронтации, за влияние в прилегающих регионах (Черноморский бассейн, Закавказье, Центральная Азия, Балканы).

Мартовская встреча Россия — ЕС показала, что Москва продолжает по привычке рассматривать Европейский Союз главным образом как экономическую силу. Видимо, то, что большинство стран ЕС является членами НАТО, заслоняет в российском восприятии внешнеполитическое измерение самого Евросоюза, его превращение в системообразующий центр нового европейского порядка. Инициативность в налаживании сотрудничества с ЕС в вопросах внешней политики и безопасности нужна хотя бы потому, что линию нового раздела в Европе может провести не только расширяющаяся НАТО, но, при определенных условиях, и ЕС. В его политике весьма вероятен антироссийский крен с вступлением ряда стран ЦВЕ и Прибалтики.

Важной вехой в политической жизни Западной Европы стал июньский саммит ЕС, на котором высшие руководители 15 государств региона согласовали основные положения Амстердамского договора, призванного заменить собой Маастрихтский договор. Отличительной чертой этой встречи стало то, что впервые за последнее десятилетие франко-германский локомотив европейской интеграции дал серьезный сбой: между Германией и Францией, усилиями которых, собственно, и продвигалась идея западноевропейского объединения, отсутствует былое единодушие. В области обороны и внешней политики Амстердамский договор не привносит ничего принципиально нового по сравнению с “маастрихтским” уровнем — это тот случай, когда подходит выражение: гора родила мышь. Единственное, что обращает на себя внимание, — это намерение ЕС более тесно сотрудничать с НАТО. В Амстердаме было принято решение начать с 1 января 1998 г. переговоры с кандидатами на вступление, не дожидаясь завершения внутренних реформ в Евросоюзе, хотя раньше ЕС не был склонен торопиться с расширением на ЦВЕ. Здесь, по-видимому, сказалось стремление синхронизировать этот процесс с расширением НАТО. Итоги встречи показывают, что в военно-политической области европейская интеграционная группировка в обозримом будущем не сможет выступать как консолидированная сила, а значит, и играть сколько-нибудь заметную военную роль в отрыве от США.

На исходе саммита сказались изменения в расстановке внутриполитических сил в западноевропейских странах. Прежде всего, здесь стоит отметить парламентские выборы в Великобритании и Франции, где правые потерпели поражение. Закрепляется немаловажная тенденция — подъем западноевропейской социал-демократии (на контрасте с Восточной Европой, где поднимается правая волна). Победа правых партий на майских выборах в Ирландии не изменила общего “розового” фона — сегодня из 15 стран ЕС в 12 левые находятся (самостоятельно либо в коалиции) у власти. Во Франции в новое правительство включены даже представители компартии.

Внутриполитическая конъюнктура в ряде западноевропейских стран может отразиться на темпах европейской интеграции, на продвижении к единой валюте ЕС. Левые партии с их акцентом на социальные приоритеты, на создание новых рабочих мест меньше, чем правые, настроены выполнять строгие требования, предъявляемые, например, к размерам бюджетного дефицита. Во Франции итоги парламентских выборов комментировались как негативная реакция на форсированные меры прежнего правоцентристского правительства по включению страны в новый этап интеграции с его жесткими требованиями для национальной экономики, влекущими серьезные социальные издержки. Правда, для Великобритании победа лейбористов наоборот свидетельствует об определенном росте популярности “европейской идеи”, однако лишь на фоне низкого исходного уровня — ведь за 18 лет правления консерваторов Англия приобрела образ страны, стремящейся торпедировать практически все далеко идущие интеграционные инициативы.

Восточная политика

На отношениях РФ с Китаем и Японией сказывается видение этими ключевыми державами Азии российской политики в регионе в долгосрочной перспективе. Москве пока не удается рассеять их убеждение, что ее политика на Востоке являет собой лишь производное от российских дел в Европе. Для Токио первостепенную важность приобретает интеграция Китая в систему региональных политических и экономических структур. Что же касается России, то она не занимает столь же высокого положения в системе японских приоритетов, как Китай.

Китайское направление. Оценивая возможности сотрудничества России с Китаем в противовес американской гегемонии в мировых делах, следует отметить, что главные внешнеполитические проблемы Китая находятся в Азии, а не в Европе, и не стоит заблуждаться, что это сотрудничество может чем-то реально уравновесить или минимизировать потери России от расширения НАТО и помочь ей справиться с проблемами на европейском направлении. Пекин выстраивает свою стратегию в отношении России, США, Японии исходя из задачи противодействия какому бы то ни было их блокированию между собой, поэтому он заинтересован в сохранении споров между ними, будь то российско-японские споры из-за Курильских островов, или японо-американские противоречия в торгово-экономической области. Многие китайские специалисты по России довольны расширением НАТО — фактором, дестабилизирующим российско-американские связи, поскольку оно делает маловероятным тесное сотрудничество России и США, которого Пекин опасался в начале 1990-х годов, в “медовый месяц” отношений Москвы и Вашингтона.

Наиболее важным событием на китайском направлении российской внешней политики стало подписание в ходе апрельского визита Председателя КНР Цзян Цзэминя в Москву главами двух стран совместной Декларации о многополярном мире и формировании нового международного порядка, а также пятистороннего соглашения о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границ между Россией, КНР, Казахстаном, Таджикистаном и Киргизией. Если первый документ носит, скорее, декларативный характер, свидетельствуя о том, что Россия не готова смириться с монополией НАТО и США на определение нового миропорядка, то второй может заложить конкретную основу для новой структуры безопасности вдоль самой протяженной в мире границы.

Несмотря на определенную активизацию усилий в Азии, России все еще не удается стать влиятельным участником политических и экономических процессов в регионе, восстановить свои позиции хотя бы в тех его районах, как, например, в Индокитае, где традиционным было военное и экономическое присутствие СССР. Возвращение на местный рынок вооружений лишь отчасти компенсирует ослабление влияния и ни в коей мере не умаляет необходимости стремиться к полноценной роли в формировании миропорядка в азиатском регионе. Отстраненность РФ от общерегиональных регулирующих механизмов таит для нее угрозу оказаться в весьма уязвимом, подчиненном положении в системе регионального политического и экономического взаимодействия.

Ближний и Средний Восток. Довольно противоречивой оказалась для России картина на ближне- и средневосточном направлении. Весьма сложно, например, сбалансировать политику на израильском направлении с усилиями по укреплению связей с радикальными режимами исламских стран, прежде всего Ираном. Вопрос о российско-иранском сотрудничестве в области атомной энергетики был одним из главных, которые поднял премьер-министр Израиля Б.Нетаньяху в ходе своего визита в Москву в марте; по понятным причинам он так и остался неразрешенным.

Недостаточно учла российская дипломатия и сложность положения в самих странах Востока, с излишней легкостью делая ставки на тех или иных деятелей. Так произошло, например, с фундаменталистски настроенным спикером иранского парламента Натек-Нури, которого прочили в президенты, торжественно принимали в Москве, даже простили ему некоторые явно провокационные высказывания, а победу на выборах в мае одержал гораздо более умеренный кандидат, к которому, кстати, уже внимательно присматривался Вашингтон.

Если просчет России в Иране нельзя назвать фатальным (ведь в Тегеране никто не ставит под вопрос важность развития связей с Москвой), то события в Афганистане могут иметь гораздо более тяжелые последствия для всего южного периметра СНГ. Начавшееся в конце мая наступление талибов на север страны хотя и не привело к ее объединению под властью этого движения, но нарушило баланс сил, прежде всего благодаря свержению генерала Дустума. Ошибка заключалась в том, что Москва слишком понадеялась на Дустума (этнического узбека), вообще делала ставку на те афганские фракции, которые имеют в качестве базы непуштунские народы (прежде всего таджиков). Между тем, пуштуны — это все же доминирующий этнос в Афганистане, и без них никакое афганское урегулирование невозможно.

На Центральную Азию активно распространяется западное влияние. В середине марта генеральный секретарь НАТО Х.Солана посетил Казахстан, Киргизию и Узбекистан как страны, участвующие в программе “Партнерство во имя мира”. Представляется, однако, что натовский аспект — не главный предмет опасений России в этом регионе, тем более что центральноазиатские лидеры, хоть и не питают особых чувств к Москве, но все же выразили Солане свою озабоченность чрезмерным напором атлантистов (сказывается боязнь, что Россия попытается отыграться на этих странах в качестве компенсации за поражение на Западе). Гораздо больший вызов российским интересам представляет геоэкономический аспект проблемы. Основной интерес США заключается в установлении надежного контроля американских компаний над нефтяными и газовыми месторождениями в Центральной Азии и Закавказье, над путями транспортировки сырья, что неизбежно ведет к вытеснению России из сферы ее геополитического влияния. Некоторых государства региона (богатые сырьевыми ресурсами) стремятся поучаствовать в реализации подобных планах, готовые платить любую цену за уменьшение своей транспортно-экономической зависимости от России. Но они нередко забывают, что в военно-политическом плане продолжают зависеть от нее.

Страх лидеров центральноазиатских стран СНГ перед исламским фундаментализмом может стать хорошим рычагом воздействия на тех из них (особенно в Узбекистане), кто не прочь извлечь выгоду из своего подыгрывания геополитическим проектам США и Турции, а заодно и разоблачить “имперские амбиции” России.

 Публикации | Р о с с и я : мониторинг, анализ, прогноз | февраль-июнь 1997 г. № 7 | IV. Международное положение России

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх