новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Основные тенденции политического развития России | Ноябрь 1994 г.

НОЯБРЬ 1994 г.

Эрозия власти. В ноябре начался новый этап кризиса власти — ее эрозия. Он характеризуется: а) распадом единой структуры власти на фрагменты (парламент, президент, правительство, армия, регионы, хозяйственные субъекты и т.д.); б) борьбой “всех против всех” в связи с потерей координирующего центра (власть президента “номинальна” и не контролирует ситуацию в стране, не исполняет функции “соединения” ветвей власти).

Подобное состояние властных структур может стремительно привести к безвластию в стране. Результатом чего являются стихийные социальные акции протеста, образование новых региональных очагов напряжения, массовые социальные столкновения. Характерно, что 27 октября в акциях протеста по призыву профсоюзов приняли участие около 8 млн. трудящихся. Это экономическое недовольство достаточно быстро может перерасти в политическое.

Не снижался уровень региональной конфликтности в Чечне, Осетии, Ингушетии. В этнических и гражданских столкновениях здесь все активнее участвуют русские казачьи организации. Зона Северного Кавказа сползает в общеконфликтную ситуацию. Центральные власти не в состоянии противопоставить развитию этого процесса какую-либо конструктивную политику.

В целом в обществе достаточно быстро формируется тотальное неприятие центральной (и прежде всего президентской) власти, что в условиях отсутствия механизмов влияния на власть (нет каналов “сброса” недовольства) преобразует всю политическую ситуацию в жестко конфронтационную. В обществе стремительно формируются психологические стереотипы (пока психологические) гражданской войны, на что власти закрывают глаза, принимая за реальность новую идеологему — миф об упрочении “гражданского согласия”.

Все названные черты эрозии власти характерны для каждой из ее ветвей и всей структуры в целом. Парламент вполне определенно и четко встал в оппозицию к правительственно-президентскому курсу. Практически все фракции отказали в доверии проводимой политике (за высказались 12% депутатов, большая часть которых представляет собой собственно членов правительства либо тесно связанные с ним группы влияния) [1]. Однако Дума не пошла и на вотум недоверия правительству В.Черномырдина. Причины: невозможность “по Конституции” сформировать новое ответственное перед парламентом правительство и “страх” роспуска самой Думы волею президента. Однако было принято постановление, признающее “деятельность Правительства Российской Федерации по осуществлению социально-экономической политики и экономической реформы неудовлетворительной, не отвечающей ожиданиям большинства населения России”. Одновременно президенту предложено изложить перед гражданами и Федеральным Собранием свою позицию о реальном положении дел в стране, о причинах, приведших к нынешнему состоянию экономики. В.Черномырдину и Б.Ельцину предложено также провести кадровые изменения в правительстве в целях укрепления его состава [2].

Парламент, лишенный реальных властных полномочий, фактически поставленный “под контроль” президента, видимо, и в дальнейшем будет идти по линии “маневрирования”, выжидания “развязки” тотального кризиса власти и дальнейшего ослабления позиций Б.Ельцина. Он стремительно утрачивает свой авторитет и рекрутирует в свои ряды “новых русских” типа Мавроди.

Правительство неуклонно теряет контроль над хозяйственной ситуацией (последний пример “обвал” — вполне прогнозируемый и ожидаемый — рубля 11 октября). Оно полностью зависимо от президента и самостоятельной политической роли не играет. Стремясь сбросить “пар” общественного недовольства, президент и премьер пошли на кадровые замены в правительстве. Причем сами эти замены носят чисто “балансирующий” характер: “демократ” С.Грызунов назначается председателем комитета РФ по печати, а министром сельского хозяйства и продовольствия РФ становится “аграриокоммунист” А.Назарчук; убирается из правительства А.Шохин, а его “потеря” компенсируется возведением в ранг первого вице-премьера А.Чубайса; на место и.о. министра финансов А.Вавилова (“специалиста-технократа”) приходит В.Пансков (“опытный” хозяйственник, освобожденный недавно по прекращению дела из-под стражи); министром экономики назначается Е.Ясин, абсолютно не готовый для исполнения этой должности, но являющийся “креатурой” А.Вольского. В этом же ряду следует рассматривать назначение А.Большакова на должность вице-премьера по связям со странами СНГ (фигура политически нейтральная и связанная с И.Рыбкиным и О.Лобовым) и О.Давыдова на должность министра внешних экономических связей и вице-премьера (“технократ”; видимо, будет блокироваться с А.Чубайсом). Неизбежна и дальнейшая череда таких замен в правительстве. Их цель — без изменения хозяйственного курса (а он находится под жестким контролем МВФ и крупнейших финансовых центров Запада) создать видимость изменений в правительстве без изменений тупиковой, ведущей к краху экономической политики “успокоить” парламент, “умиротворить” все его фракции.

В пользу этого говорит и смена В.Квасова (сторонника В.Черномырдина, беспрерывно атакуемого “демократами”) на В.Бабичева (равновесную по близости к Черномырдину фигуру), назначение на должность вице-премьера В.Полеванова с возложением на него функций председателя Госкомимущества (“бюрократ”, назначенный по “собственной” инициативе Б.Ельцина), ожидаемая отставка В.Костикова с заменой на “равноценную” фигуру. Все это — попытки “верхушечного” маневра без смены политического курса. При “нулевом” запасе социальной прочности самого президента — это путь в никуда. По данным, полученным социологической службой И.Клямкина (они вызвали переполох в администрации президента и всячески замалчиваются проправительственными СМИ), безоговорочно сегодня поддерживают Ельцина 3%, считают “меньшим злом” — 10%, ненавидят — 25%, не одобряют его политику — 40% респондентов [3]. При таком социальном раскладе будущее нынешнего президента могут обеспечить только чрезвычайные меры правления, которые, при продолжении нынешней политики, однозначно выльются в крупномасштабные гражданские столкновения.

Президент в сложившейся ситуации оказался не способным эффективно влиять на сложные социально-экономические процессы в стране. Его реакция носит чисто коммунистически-номенклатурный характер: вместо осмысления всей сложности происходящего и конструирования реальной альтернативы нынешним “реформам” — найти “виновных” в качестве козлов отпущения (наиболее характерно это проявилось в решении Совета Безопасности в связи с “обвалом рубля”). Президент теряет опору во всех сферах общества — в общественном мнении, в структурах власти, армии, регионах. Однако и здесь он действует ситуативно, уклоняясь от принятия принципиальных решений (увольняет М.Бурлакова и тут же “хвалит” П.Грачева; меняет состав правительства и оставляет на посту В.Черномырдина, явно не способного действовать в сложившейся кризисной ситуации, ищет “общественного согласия” и тут же назойливо продвигает на пост Генпрокурора А.Ильюшенко, имеющего крайне отрицательный имидж; и т.д.).

Такая линия поведения президента обусловлена: а) зависимостью внутренней политики России от западных держав (бюджет на 1995 г. сверстан в рамках жестких требований МВФ; отсрочка выплаты кредитов — наиболее эффективный рычаг давления на российское правительство); б) стремлением Ельцина “успокоить” парламент, ничего не меняя по существу; в) маневрированием между различными политическими блоками, созданием видимости их участия в правительстве при сохранении всех ключевых рычагов воздействия на это правительство в руках президента. Однако подобная линия поведения крайне опасна, она ведет к параличу властных полномочий главы государства, заводит всю структуру властных отношений в тупик.

Армия оказалась в наиболее тяжелом положении вследствие кризиса центральной власти. Во-первых, распад СССР повлек за собой и распад единой Советской Армии. Во-вторых, изменение геополитической картины мира (“потеря” Восточной Европы, сокращение собственного оборонного ареала до размеров внеисторически “образованной” России, неспособность играть ключевую роль в современном балансе военно-стратегических сил и т.д.) дезориентировало военную элиту. В-третьих, сокращение военных расходов, поспешные крупномасштабные перемещения войск, их необустроенность отрицательно сказываются на боеспособности самой армии, ее моральном духе. В-четвертых, скандалы в высшем армейском руководстве (обвинения в коррупции М.Бурлакова, П.Грачева, ряда других генералов) с неизбежностью повлекут за собой резкое ухудшение психологического климата в военной элите. Уже сейчас начались поиски “неформального” армейского лидера (А.Николаев, Б.Громов, А.Лебедь). Последний выступил с уничижающей критикой П.Грачева и М.Бурлакова. Формируется принципиально новый политический фактор: в условиях неспособности “гражданских” властей управлять страной общественное внимание переключается на армию как единственный фактор стабильности и порядка в стране.

Переход интеллектуальной элиты в оппозицию к власти. До последнего времени значительная часть российской интеллектуальной элиты поддерживала курс так называемых реформ, персонифицированных в личности президента. В настоящий момент картина резко изменилась. Почти все центральные издания перешли в открытую либо скрытую оппозицию к Б.Ельцину. Это в полной мере относится и к большинству политических партий и движений. Сегодня президент рассматривается ими как фигура временная, уходящая своими корнями в партноменклатурную среду.

Резкую непримиримую критику политики Б.Ельцина дают “Завтра”, “Правда”, “Советская Россия”. Здесь регулярно выступают такие видные интеллектуалы как Б.Можаев, Л.Аннинский, Н.Михалков, А.Зиновьев, В.Максимов, В.Розов, А.Синявский, М.Розонова, В.Белов, Э.Лимонов, С.Говорухин и др. К критической кампании в отношении президента присоединились такие “либеральные” издания, как “Московские новости”, “Общая газета”, “Аргументы и факты”, “Известия”, “Московский комсомолец”. Открыто непримиримую позицию все средства печати заняли в связи с беспомощностью правоохранительных органов после убийства Д.Холодова. “Известия” публикуют интервью с Ю.Болдыревым, где лидеры “Выбора России” и представленные им министры в завуалированной форме обвиняются в причастности к коррупции [4]. С резкой критикой существующего режима выступил в “Общей газете” вчерашний демократ С.Сулакшин [5]. Со страниц “АиФ” руководителей октябрьского (1993 г.) путча открыто обвиняет в антиконституционности С.Говорухин [6]. Крайне критическим было выступление в Госдуме и А.Солженицына. Все это приводит к изменению умонастроений в обществе и армии. По опросам социологической службы “Мнение”, свыше 64% опрошенных винят в возникших экономических проблемах лично президента [7]. Опрос военной элиты России, проведенный по заказу фонда Эберта, выявил наиболее популярных гражданских политиков (дано по убывающей популярности): Г.Явлинский, С.Говорухин, В.Черномырдин, Г.Зюганов, А.Руцкой, Б.Ельцин (последний набрал 27% голосов) [8].

Отдельные “либеральные” издания перешли на обвинительно-глумливый тон по отношению к президенту. “Достаточно первого взгляда, — пишет “Независимая газета”, — на его не обезображенное интеллектом лицо, чтобы любой интеллигент сразу понял, на каком уровне образованности и культуры стоит президент... Ельцин сам не понимает ни того, что говорит, ни того, что делает” [9].

Ряд независимых исследователей приходит к выводу, что “реформаторы” и “прикрывающие” их политические лидеры поставили и добились продиктованных извне целей крушения России. Их вывод: проведение на российской почве нынешней политики, поддержанной Западом, “можно рассматривать как сознательную стратегию, нацеленную на ликвидацию российского научно-промышленного потенциала” [10]. Раньше к таким выводам приходили только “коммунисты” и “националисты”.

Подобные взгляды весьма осторожно сформулированы и в ключевом документе внешней политики США “Стратегия национальной безопасности США”. К сожалению, нашим государственным руководством этот документ не изучен. В нем констатируется, что “основной вызов безопасности страны, существовавший на протяжении последних 50 лет — угроза коммунистической экспансии — устранен... Наша военная мощь не имеет себе равных в мире...” (предисловие Б.Клинтона). И в самом документе: “Мы являемся главной мировой державой... Нам больше не угрожает ни мощная советская группировка на линии противостояния Восток-Запад, ни готовые к пуску и нацеленные на Соединенные Штаты советские ракеты...”. В связи с чем ставится задача через “Партнерство во имя мира” привязать “бывшие коммунистические государства к Западной Европе”. Средство — “наши усилия должны быть сконцентрированы на сохранении демократических процессов в наиболее важных странах, включая Россию, Украину и другие новые государства бывшего Советского Союза” [11].

Еще более откровенно новую стратегию по отношению к России формулируют американские идеологи. В журнале “Конверсия. Обозрение военной промышленности России”, издаваемом Стэнфордским университетом, была опубликована программная статья Майкла Макфоула. В ней подчеркивается, что с целью сохранения нынешнего режима в России “Соединенные Штаты должны оказать давление на МВФ с тем, чтобы России было разрешено иметь больший (хотя и ограниченный) бюджетный дефицит”. Далее: “Соединенные Штаты должны выработать ясную и недвусмысленную стратегию “взращивания” демократов... Финансируемый Соединенными Штатами Российский институт в поддержку демократии мог бы оказать помощь в создании такой новой (“гайдаровской” — Прим. Б.П.) профессиональной политической партии” [12]. Общий вывод: стратегия США рассчитана на расширение их влияния на внутриполитические процессы в России.

Изменения общественных настроений в стране и активизация “продемократических” антироссийских сил за рубежом в поддержку существующего режима вызваны: все более широким пониманием интеллектуальной элитой России гибельности нынешнего президентско-правительственного курса; сознательной дискредитацией возможных альтернатив выхода из кризиса, поскольку инициативы всех этих альтернатив приписываются исключительно “коммунистам” и “националистам”; неспособностью существующей власти осознать и политически выразить национально-государственные интересы России (сама эта власть оказалась заложницей ведущих западных держав); осознанием того, что в России победила вовсе не “демократия”, а утверждается криминально-бонапартистский режим; невозможностью “легальной” оппозиции изменить ситуацию (новая Конституция блокирует все рычаги влияния на президентскую власть); переходом ключевых рычагов хозяйственного руководства (бюджетной, информационной и финансовой политики) в руки западных наднациональных центров глобального экономического господства; запозданием оформления “национальной идеи” для современной России.

Перечисленные факторы лежат в основе духовной дезориентации общества, утраты иммунных систем самозащиты, невиданной даже “при коммунистах” манипуляции общественным сознанием. Общество, лишенное названных духовных основ, утрачивает черты национальной самобытности и ставит себя на грань исторического исчезновения.

1. Общий список депутатов Госдумы, голосовавших по вопросу о доверии правительству см.: Советская Россия. 1994. 29 октября.

2. Полный текст постановления Госдумы по этому вопросу см.: Российская газета. 1994. 2 ноября.

3. Новая ежедневная газета. 1994. 15 ноября.

4. Болдырев Ю. Важно не то, кто и сколько украл, а почему это стало возможно // Известия. 1994. 4 ноября.

5. Старый демократ против новой системы // Общая газета. 1994. 21-27 октября.

6. Пессимист Говорухин? // Аргументы и факты. 1994. Ноябрь.

7. Известия. 1994. 15 октября.

8. Независимая газета. 1994. 1 ноября.

9. Севастьянов Ф. Национал-капитализм // Там же. 11 октября.

10. Соколов В., Гильбо Е. Отказаться от налогов на три года // Там же.

27 октября.

11. Стратегия национальной безопасности США // Там же. 26 октября.

12. Макфоул М. Спектр русского фашизма. Рекомендации для политики Соединенных Штатов // Там же. 2 ноября.


 Публикации | Основные тенденции политического развития России | Ноябрь 1994 г.

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх