новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Основные тенденции политического развития России | Август 1994 г.

АВГУСТ 1994 г.

Состояние общества и власти. Летний период, как правило, связан с резким падением политической и социальной активности. Это в полной мере относится к нынешним июлю и августу. Новым здесь является стремление власти выдать этот “мертвый сезон” за установление стабильности в стране. Так, в постановлении Правительства РФ от 26 июля 1994 г. “Об итогах социально-экономического развития Российской Федерации в первом полугодии 1994 г. и задачах на ближайшую перспективу” констатируется, что приложенные усилия “позволили к середине 1994 года стабилизировать положение в стране относительно начала года” [1]. Это не так. К июлю-августу экономика вошла в стадию сезонной стагнации на низшей точке падения, что характерно для тяжелейшей депрессии. В январе-июне объем промышленного производства был на 26% ниже, чем в соответствующий период прошлого года [2]. Официально объявленное сокращение инфляции с 21,4% в январе до 4,8% в июне частично носит “статистический” характер (реальную июньскую инфляцию эксперты оценивают выше), частично связано с резким сокращением платежеспособности основных групп населения. Для стабилизации экономики инфляция не должна превышать 7% в год. К октябрю-ноябрю ожидается резкий рост инфляционных тенденций в стране.

Нынешняя стагнация производства к осени-зиме, очевидно, вновь сменится резким падением. По заявлению А.Заверюхи, “к концу года 15-20% сельхозпредприятий России обанкротятся” [3]. Мощности машиностроительных и нефтехимических заводов сегодня загружены на 44%. К осени-зиме 41% из этих предприятий готовы еще более сократить объем производства, а 56% намерены сократить персонал [4]. К сентябрю уровень безработицы повысится до 1,72% в целом по России (ныне 1,5%) и достигнет 1 млн. 663 тыс. чел. В особо сложном положении окажутся Ивановская, Ярославская, Псковская, Костромская, Кировская, Владимирская области (безработица — свыше 4%), а также Дагестан, Калмыкия, Мордовия, Чувашия, Удмуртия, Архангельская обл. (безработица — от 3 до 4%) [5]. Таким образом, нынешняя “стабилизация-стагнация” (депрессия) к концу года вновь приобретет отрицательную динамику дальнейшего падения производства.

Крайне неустойчива вся структура коммерческих банков и акционерных обществ. События вокруг АО “МММ” подтвердили это со всей наглядностью. Нельзя исключить, что крах “МММ” может уже в ближайшее время вызвать цепную реакцию во всем “негосударственном” секторе народного хозяйства и привести к труднопрогнозируемым сегодня отрицательным последствиям.

Несмотря на все усилия президента посредством указов взять ситуацию под контроль, реальная управляемость социальными процессами продолжала падать. В целом возрастает стихийность общественной динамики. Не удается существенно сократить ножницы имущественного “разрыва” в обществе. Сегодня 67% россиян просто не имеют “лишних денег”, в то время как 4% вкладывают деньги в собственное дело, 3% — в недвижимость [6]. Острый кризис переживают здравоохранение, образование, высшая школа и наука. Второй этап приватизации “по Чубайсу”, отклоненный парламентом и утвержденный указом президента, приведет к новой ломке и перераспределению собственности — реальными собственниками бывшего “государственного” имущества окажутся максимум 3% населения [7]. Резко нарастают миграционные потоки. Наряду с русскими в Россию устремляются “ближнезарубежные” граждане: свыше 1 млн. грузин и свыше 700 тыс. азербайджанцев въехало в последние годы на территорию России [8]. Президентский указ о борьбе с организованной преступностью вне связи с реальными мерами ужесточения государственного контроля за “стихией рынка” не дает и не даст ожидаемого эффекта.

Продолжается падение реального влияния президентской власти. Причины этого — нарастание общей стихийности в развитии социальных процессов и обострение борьбы внутри правящих элит. Правящие элиты, то есть те самые социальные слои, от которых сильнее всего зависит обеспечение общественного согласия, сегодня являются главной помехой для его достижения.

В последнее время обострилась борьба внутри “центровых” правящих элит. Пример — острое столкновение между группировкой Чубайса-Черномырдина с одной стороны и Лужкова-Гусинского — с другой. Нарастает скрытая напряженность между федеральной и региональными правящими элитами. Подписание договоров с Татарией и Башкирией, признающих их суверенными государствами в составе РФ (вразрез с действующей Конституцией) способно в перспективе только обострить эти противоречия. Не исключено, что тенденция “политических войн” между элитами (по примеру Чечни) в ближайшее время может углубиться. События последних лет показывают, что гражданская роль российской элиты выполняется слабо, тогда как ее групповые интересы проявляются весьма ярко, постоянно дают о себе знать. Второй этап приватизации “по Чубайсу” только обострит эту дурную болезнь.

Несмотря на установление президентского контроля за СМИ [9], их деятельность в последнее время становится все более двусмысленной. Информационные программы ТВ, стремясь сохранить “объективный” имидж, приобретают “катастрофальный” оттенок. Такая роль телевидения носит двойственный характер: с одной стороны, подобная тональность ставит под сомнение способность президента управлять ходом событий, с другой, — готовит население к возможным чрезвычайным мерам.

Резко упали тиражи центральных газет (в 2-7 раз). События вокруг “МММ” показали, что большинство из них (“Известия”, “Комсомольская правда”, “Российская газета”, “Правда”, “Советская Россия”, “Независимая газета”, “Новая ежедневная газета” и др.) оказалось связано “финансовыми обязательствами” с “МММ”, продолжая в разгар скандала публиковать рекламу этого акционерного общества. Подобная связь “бизнеса” и “независимой печати” является беспрецедентной в мировой практике. Следствием всего этого является резкое падение влияния печатного слова и превращение электронных СМИ в основной инструмент манипулирования общественным сознанием.

Ярко проявилось “начальственное”, пренебрежительное отношение президента к парламенту. Не обращая внимания на критику парламентом внеконституционности и антиконституционности его указов, президент по существу взял законодательные функции в свои руки. Однако эффективность “указного управления” минимальна. Складывается впечатление, что именно ближайшее президентское окружение оказывает решающее влияние на формирование государственного курса. В своих “свободных” заявлениях Б.Ельцин проявляет труднообъяснимую алогичность. В поездке по Красноярскому краю он заявил: “Сейчас наша самая главная задача в том, чтобы заработная плата росла быстрее, чем цены” [10]. В условиях стагнации или падения производства это просто невозможно. Решения “на месте” по преодолению кризиса в лесной промышленности и на транспорте носят по стилю откровенно “коммунистически-волевой” характер.

Продолжалась подспудная политическая поляризация. Началась подготовка к проведению в октябре конгресса демократических сил, с одной стороны, и патриотических, — с другой. Новым здесь является нарастающая в “демократическом” лагере тенденция открытой оппозиционности президентскому курсу. В целом подтверждается вывод, сделанный нами ранее, о перенесении центра тяжести политической борьбы на уровень внепарламентской оппозиции. К такому выводу в августе пришел и ряд лидеров парламентской оппозиции [11].

Общий вывод. Сохраняющаяся социальная и экономическая неустойчивость в обществе, возникновение в его недрах ряда новых “искусственных” конфликтов (события вокруг “МММ”, обстановка вокруг Чечни и др.) не исключают возможности перехода осенью-зимой правительственно-президентской власти к чрезвычайным мерам правления. Предсказать следствия такого шага сегодня крайне сложно. Но во всех случаях по мере приближения сроков парламентских и президентских выборов вероятность этого будет нарастать (и “инициативы” В.Шумейко здесь не случайны, поскольку являются своего рода зондажем именно в подобном направлении политического развития).

“Конституционный беспредел”. С.Филатов провел совещание с руководителями ряда регионов, где высказал претензии по поводу конституционности принимаемых в ряде республик, краев и областей собственных конституций и уставов. Ответом на упреки Филатова явились заявления руководителей регионов о нарушении самим президентом вновь принятой Конституции. В чем суть возникших проблем?

В период “передела” центральной власти, как “до”, так и “после” сентября-октября 1993 г., ряд республик и других субъектов РФ предпринял шаги по дальнейшему “упрочению” своей суверенности. Сегодня в конституциях Якутии, Татарии, Чечни, Тувы, Башкирии, Коми, Бурятии данные территории именуются суверенными демократическими государствами. Это не соответствуют Конституции РФ.

В ряде республиканских конституций содержатся положения, взрывающие сами федеративные основы России. Так, конституция Башкирии закрепляет “договорные” отношения с РФ. В конституции Татарии говорится об “ассоциированных” взаимоотношениях с Россией. В конституции Чечни утверждается, что она является “равноправным субъектом в системе мирового содружества наций”, что по существу выводит это “пиратское королевство” из состава России. В конституции Республики Тува предусмотрено право на выход из состава РФ.

Ряд республик в противоречие с общефедеральной Конституцией (Татария, Тува, Якутия) односторонне провозглашает свой безъядерный статус.

В конституции Бурятии подчеркивается, что она “образована в результате реализации права бурятского народа на самоопределение” (а не всего народа Бурятии). В конституции Ингушетии говорится о возвращении “политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории” (что чревато консервацией осетино-ингушского конфликта).

В конституциях Якутии, Чечни, Татарии, Ингушетии, Тувы устанавливается (в период чрезвычайных ситуаций) верховенство республиканских законов. Подобное положение в свое время “юридически” обусловило “развал” СССР.

В противоречие с федеральной Конституцией в конституциях Татарии, Якутии, Башкирии, Чечни, Тувы, Ингушетии закрепляется право самостоятельно определять и осуществлять внешнюю и внутреннюю политику, что Конституцией РФ отнесено к непосредственному ведению РФ.

В ряде конституций (Чечни, Башкирии, Татарии) закрепляются положения, относящие сферу прав человека к их собственной компетенции. Такой порядок характерен лишь для субъектов международного права.

Общий вывод. Означенные положения республиканских конституций содержат угрозу территориальной целостности России и нарушают принцип равноправия всех субъектов РФ. Безусловно, это скажется и на подготовке уставов краев и областей, “провоцируя” их к расширению собственной компетенции до уровня республик в составе РФ. Однако в настоящих условиях федеральные власти не способны изменить ситуацию, они закрывают глаза на неконституционность основных законов республик, что, собственно, и показала упомянутая выше встреча С.Филатова с лидерами ряда регионов.

Влияние геополитических изменений на внутреннюю политику России. В этом отношении характерно “неожиданное” решение России вывести к 31 августа свои войска из Эстонии, несмотря на многократные заявления Б.Ельцина о невозможности такого шага в связи с ущемлением в Эстонии гражданских прав ряда категорий русского (“русскоязычного”) населения. Сделано это было после беспрецедентного давления на Россию сената США и личных “длинных и откровенных” посланий Б.Клинтона и Г.Коля российскому президенту накануне его встречи с Мери. Полученные в связи с этим “гарантии” соблюдения гражданских прав русских в Эстонии — эфемерны [12]. Пример Латвии, где повторно был утвержден дискриминационный закон о гражданстве, лишь подтверждает такой вывод. Резкое заявление Б.Ельцина по этому поводу вряд ли что здесь изменит [13]. В чем состоит суть проблемы?

На наш взгляд, речь идет о новой геополитической доктрине США, призванной закрепить статус-кво после распада СССР и включить ряд его территорий в зону собственного геополитического влияния. Об этом достаточно откровенно говорил сам Б.Клинтон. “Мы считаем, — подчеркнул он, — что три балтийских государства мыслят свое будущее вместе со странами Европы и Северной Америки, и в нашей политике мы старались помочь им в этом. Это гораздо легче осуществить, если русские войска покинут их землю” [14]. По сообщению американской печати, Б.Клинтону был представлен для утверждения проект специальной директивы, предусматривающей более активную роль США на геополитическом постсоюзном пространстве. По ряду причин президент не стал ее утверждать. Однако практические шаги администрации США делаются именно в этом направлении.

Западные государства будут делать все возможное, чтобы не допустить реинтеграции хотя бы части бывшего Союза, используя все меры давления, прежде всего экономическую зависимость России [15]. Это вполне возможно, учитывая, что в 1994 г. сумма причитающихся с России платежей по всем долгам составит 32,5 млрд. долл. Россия вынуждена просить пролонгации (реструктуризации) этого долга (в 1993 г. она реально смогла выплатить лишь 2 млрд. долл.). И это несмотря на то, что только в швейцарских банках на середину 1994 г. хранилось 54 млрд. долл., принадлежащих “новым русским” [16]. Экономическая зависимость от Запада и является главным рычагом влияния на политику России.

Однако есть и более концептуальные проработки перераспределения постсоюзного геополитического пространства в пользу США и Запада в целом. Наиболее полно они были разработаны Р.Никсоном и З.Бжезинским (см. ниже).

Общий вывод. В современных отношениях Россия-США мы сталкиваемся с детально продуманной и проработанной новой геополитической доктриной. Ее цель — ослабить и изолировать современную Россию, произвести крупномасштабное “перераспределение” всего постсоюзного геополитического пространства. Этот вызов, безусловно, должен учитываться во внутренней и внешней политике России, особенно после победы “пророссийски” настроенных лидеров на Украине и в Белоруссии.

Россия — США: новые геополитические реальности. В журнале “Форин афферс” (март-апрель 1994 г.) была опубликована статья З.Бжезинского “Преждевременное партнерство”. Полный текст статьи был перепечатан “Независимой газетой”. Достаточно дискуссионное и заостренно-полемическое содержание статьи интересно само по себе, ибо излагает взгляды на посткоммунистическую Россию одного из лидеров американской интеллектуальной элиты. Но еще более любопытны рассуждения автора в сравнении со своеобразным “политическим завещанием” другого крупного американского политика — Р.Никсона, изложенным в его книге “1999 год. Победа без войны”, изданной в США и параллельно в ряде других стран в 1988 г.

Центральное место у З.Бжезинского занимает понятие “империя”. Автор по существу отождествляет любые попытки добровольной реинтеграции постсоюзного пространства с насильственными формами восстановления русского “имперского” владычества. Цель современной российской политики определяется как сосредоточение “на постепенном лишении новых независимых государств экономической автономии”, для того чтобы “внушить, что экономическое восстановление возможно только посредством более тесной интеграции СНГ”.

В противовес российским “неоимперским” устремлениям выдвигается стратегия “геополитического плюрализма в пределах бывшего Советского Союза”, с тем чтобы предотвратить восстановление новой российской “империи”. Автор излагает свое кредо — “экономическая и военная интеграция когда-то советских государств под политическим руководством Москвы ускорила бы возрождение России как могущественного наднационального государства и глобальной державы”. А вот этого Америка и не должна допустить любой ценой. В соответствии с таким подходом автор критикует нынешнюю американскую администрацию за “пророссийскую” позицию и рекомендует взять на вооружение новую доктрину “геополитического плюрализма”, в рамках которой следовало бы поощрять дезинтеграционные процессы на постсоюзном геополитическом пространстве, активно расширять американское присутствие в новых независимых государствах, но главное — противопоставить друг другу Россию и Украину.

Принципиальная ошибка всей конструкции З.Бжезинского заключается в том, что реинтеграция постсоюзного геополитического пространства может быть проведена Россией на “имперско”-недобровольной основе. Автор напрочь отбрасывает вариант добровольной реинтеграции стран этого региона. Бжезинский достаточно спекулятивно употребляет понятие “империя”, сводя его исключительно к насильственным формам наднационального господства и приравнивая к типу колониальной империи. Это не так. И Бжезинский как человек, принадлежащий к американской интеллектуальной элите, должен отдавать себе отчет в некорректности употребления этого понятия в подобном контексте.

Империя, на наш взгляд, представляет собой форму геополитической организации социального пространства, основанную на наднациональной, надгосударственной (полинациональной, полигосударственной) структуре власти и управления, либо на наднациональном, надгосударственном механизме влияния (политического, экономического, военного, технологического, культурно-идеологического), сопряженного с четко обозначенной сферой жизненно важных геополитических интересов “сверхдержавы”. При таком понимании “империи” картина резко усложняется, ибо мы сразу сталкиваемся с множественностью типов “империй”. Да и вся история свидетельствует о том, что жизнетворчество различных народов протекало в рамках “империи” достаточно длительные исторические периоды. А “национальные” “независимые” государства являлись исключением из этой общей исторической тенденции. Более того, “империи” были наиболее устойчивой формой государственной жизни. Современные США, Россия, Китай, Япония, Европейское сообщество представляют собой формы гибких “интегрированных империй” с, безусловно, разнопорядковой внутренней и внешней связью с зонами своего “имперского” влияния. Выступая в декабре прошлого года в Алма-Ате, сам З.Бжезинский заявил, что его страна тоже по сути дела является империей, но исключительно нового типа и “чертовски удачливой”. Но почему же одни мерки применимы к США, а другие к России? Наднациональный механизм влияния (политического, экономического, военного, технологического и т.д.), сопряженный с четко обозначенной сферой жизненно важных интересов, и превращает США, Японию, Россию, ЕС в новый тип “империи”, помимо желаний или нежеланий их властителей.

Когда Б.Ельцин заявил, что новые независимые государства, образованные на постсоюзном геополитическом пространстве, — “зона жизненных интересов России”, в западных политических кругах произошел невероятный переполох. А это всего лишь констатация реального положения дел. Но для всех постсоюзных государств зоной жизненных интересов является и сама Россия. И это обстоятельство лежит в основе добровольной реинтеграции постсоюзного пространства. Иначе трудно объяснить стремление к этому представителей высшего государственного руководства Украины, Белоруссии, Казахстана, других стран. Задача ныне заключается в том, чтобы на месте военно-технологической “империи” создать добровольную интеграционную “империю” части либо большинства постсоюзных государств, сопрягающих свои жизненно важные интересы в рамках бывшего Союза посредством особых “наднациональных” механизмов власти.

Принципиальная “ошибка” посткоммунистических националистов как раз и заключается в насильственном расчленении военно-технологической советской “империи” вместо последовательных и кропотливых усилий по ее трансформации в “интеграционную империю” — добровольный союз постсоциалистических государств, скрепленный общностью жизненно важных интересов всех его народов. Ибо вне рамок такой добровольной интеграционной “империи” и Россия, и все постсоюзные государства обречены на “историческое прозябание”, которое достаточно быстро сведет их с мировой арены в качестве “независимых” государств.

29 марта 1994 г. в сенате США принята поправка к проекту закона о бюджете на 1995 г. Ее суть — США должны препятствовать объединению Российской Федерации с бывшими союзными республиками в экономической, военной и прочих областях. В чем причина такой настойчивости? Ответ может быть один: США стремятся сделать необратимой дезинтеграцию постсоюзного пространства, изолировать Россию, всячески препятствовать реализации жизненно важных интересов народов новых независимых государств. Причем для самих себя США рассматривают аналогичную задачу как отвечающую собственным жизненно важным интересам.

Об этом открыто писал Р.Никсон (напомним его книга издана в 1988 г. в разгар горбачевской “перестройки”). Он определил жизненно важные, ключевые и второстепенные интересы США. По его мнению, “интерес является жизненно важным, если его потеря сама по себе непосредственно угрожает безопасности Соединенных Штатов. Выживание и независимость Западной Европы, Японии, Канады, Мексики и Персидского залива представляют особую важность для Соединенных Штатов. Потеря одного из этих регионов в пользу Советского Союза поставила бы под угрозу нашу собственную безопасность. Если Кремль попытается возобладать в этих регионах, у нас нет иного выбора, как ответить применением военной силы”. Вот так достаточно широко были определены жизненно важные интересы США — нового типа “чертовски удачливой” империи. Отсюда полностью понятной становится и позиция США во время войны в Персидском заливе, правда, “угрозу” в этом случае представлял не Советский Союз, а Ирак.

Но Р.Никсон в определении интересов США пошел значительно дальше. “Помимо своих жизненно важных интересов в Персидском заливе, — писал он, — Соединенные Штаты имеют ключевые интересы в других странах “третьего мира”. Мы сделали крупную ставку на экономику и природные ресурсы этих стран. Некоторые из них, кроме того, занимают ключевые стратегические позиции, делающие их лакомым куском в американо-советском соперничестве. Самое важное состоит в том, что именно в “третьем мире” мы можем ожидать наибольших приобретений и потерь в американо-советском соперничестве”. Напомним, все это писалось в 1988 г., когда советское руководство “на всех парах” входило в “цивилизованный” мир.

И, наконец, главное — установка на обеспечение долгосрочных интересов США в самом Советском Союзе. “Мы должны, — отмечал Р.Никсон, — поставить перед собой цель способствовать децентрализации власти в Советском Союзе. Это должно быть долгосрочной целью, но она вполне достижима. ...Мы должны изыскать способы соперничества с Советами внутри их собственной орбиты и внутри самого Советского Союза”. В определенности экс-президенту США не откажешь.

Так что рассматриваемая статья З.Бжезинского означает не более чем преемственность в геополитических установках значительной и влиятельной части американской правящей элиты. Огрубленно речь идет о перераспределении сфер влияния одной — “неудачливой” — империи в пользу другой — “удачливой”. О каких-либо более принципиальных соображениях говорить в данном случае не приходится. Да и сам Бжезинский в своей недавней концептуальной работе — книге “Вне контроля. Глобальный беспорядок накануне XXI в.” (Нью-Йорк, 1993) — пишет об этом достаточно откровенно: “После поражения Советского Союза в холодной войне и последовавшего за этим распада США впервые имеют возможность распространить свое присутствие на новые постсоветские республики Евразии вплоть до границ с Китаем, а также господствовать в регионе Персидского залива, на южных окраинах Евразии”.

Выводы.

1. В июле-августе произошло “сезонное” снижение социальной и политической активности, характерное для летнего периода.

2. Экономика стагнировала на низшей точке индустриального падения (наступила “межсезонная” депрессия), что было выдано правительством за стабилизацию положения.

3. Осенью следует ожидать дальнейшего неконтролируемого роста инфляции, безработицы, сокращения промышленного производства.

4. Продолжала падать реальная управляемость социальными процессами, в том числе в связи с сужением социальной базы режима. Снижалась эффективность “указного” президентского правления, продолжалась подспудная борьба как в недрах правящих центральной и региональных элит, так и между ними.

5. Подписанный президентом указ о втором этапе приватизации “по Чубайсу” приведет к дальнейшей концентрации собственности в руках спекулятивного и криминального капитала, вызовет обострение социальных противоречий.

6. Не исключено, что скандал с АО “МММ” породит цепную реакцию банкротств целого ряда коммерческих структур, что также будет способствовать обострению социальной напряженности.

7. Продолжала резко меняться геополитическая обстановка, характеризующаяся переходом стратегической инициативы в руки западных держав.

8. Очевидна тенденция к отходу от “легитимных” форм власти и возможному установлению осенью-зимой режима чрезвычайного президентского правления.

1. Российская газета. 1994. 3 августа.

2. Там же.

3. Г-н Заверюха “успокоил” // Новая ежедневная газета. 1994. 3 августа.

4. Мощности загружены на 49% // Независимая газета. 1994. 4 августа.

5. Безработица по осени // Российская газета. 1994. 5 августа.

6. У большинства россиян нет сбережений // Сегодня. 1994. 30 июля.

7. Лукьянов А. Опасно затыкать Думу за пояс // Правда. 1994. 3 августа.

8. Миллионы беженцев ищут приюта // Там же. 5 августа.

9. Вартанов А. Телевидение повернулось к президенту лицом, а к народу — экраном // Новая ежедневная газета. 1994. 5 августа; Разин В. Страна зомби // Завтра. 1994. Август. № 30.

10. Комсомольская правда. 1994. 19 июля — 1 августа.

11. См.: Лукьянов А. Опасно затыкать Думу за пояс // Правда. 1994. 3 августа.

12. Последний парад ПрибВО // Россия. 1994. 3-9 августа.

13. Заявление президента // Российская газета. 1994. 5 августа.

14. Последний парад ПрибВО // Россия. 1994. 3-9 августа.

15. “Российский империализм”: угрозы мнимые и реальные // Сегодня. 1994. 5 августа.

16. Удавка для России // Правда. 1994. 4 августа.

 Публикации | Основные тенденции политического развития России | Август 1994 г.

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх