новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | Специальный выпуск По материалам научной конференции "Многонациональная Россия: история и современность" | Распад СССР: причины и следствия | Распад СССР и новые интеграционные идеи

А.И.Вдовин

РАСПАД СССР И НОВЫЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ИДЕИ

В литературе выдвинуто немало гипотез о причинах распада СССР. Можно встретить ссылки на случайность произошедшего. Дескать, были бы у генсека Ю.Андропова здоровые почки, не было бы всей цепи событий, которая привела к распаду страны. На универсальность претендует объяснение с опорой на так называемый закон энергетической неэффективности больших государств, согласно которому не только распался СССР, но идет распад России, распадутся США, Канада, Китай, Австралия. Вместе с тем высказываются убеждения, что никаких серьезных объективных причин для развала СССР не существовало, он — следствие “грубых просчетов и ошибок политиков, действия разрушительных политических сил и деятелей”. Виновниками случившегося в этом случае чаще всего представляются М.Горбачев; гекачеписты; депутаты V Внеочередного съезда народных депутатов СССР, во многом предопределившие своими решениями разрушение Союза; государственные деятели, сделавшие Беловежскую пущу символом волюнтаризма и безответственности в политике; парламенты бывших союзных республик, одобрившие роспуск СССР; “демократы” в целом или некие политически амбициозные и своекорыстные группы лиц, расчищавшие таким путем себе путь к власти.

Вина за распад нередко почти полностью перекладывается на Запад. В этом случае развал предстает результатом осуществления планов реставрации капитализма в СССР, инициированных США и осуществленных американо-английской агентурой при помощи деятелей типа Хрущева-Горбачева. Широкое хождение имеет объяснение крушения СССР его проигрышем в холодной войне в результате технологического отставания и снижения уровня конкурентности, в более широком плане — поражением социализма в многовековом соперничестве с либерализмом. В противовес этому выдвигаются концепции, полностью отрицающие разрушительное действие внешних сил и придающие значение только внутренним факторам упадка и распада СССР, и прежде всего – экономическому кризису, нараставшему в СССР в течение десятилетий. Плодом абсолютизации одного из внутренних факторов является утверждение: “В разрушении СССР повинен русский национализм и он же является основной опасностью для России”.

Отдельные представители исторической науки (среди них – руководители исторических институтов РАН) держатся “генеральной линии”, согласно которой развал Союза отражает объективный процесс, имеющий всемирный характер. Один полагает, что это “результат, с одной стороны, роста национального самосознания, с другой – краха тех методов, с помощью которых создавался и жил СССР”. Другой успокаивает сограждан: “Происходит то, что и должно происходить... Россия просто проходит со значительным запозданием те же цивилизационные ступени эволюции, что и другие развитые страны”. Дескать, цивилизационное развитие и политическая жизнь 60-70-х годов “практически подготовили распад СССР”, и тут уж ничего не поделаешь.

Несогласных с такой позицией много. Чтобы ни говорили об объективности процесса, настаивают они, факты неопровержимо свидетельствуют, что ликвидация СССР была следствием целенаправленной политики “демократов”, и содеянное в Беловежской пуще “будет осуждено как самая чудовищная ошибка за всю историю Российского государства”.

Во всяком случае, трудно не воспринять как приговор Союзу ССР тайно выношенное его президентом решение “признать негодность самого социально-политического строя, который уже не раз после революции обнаруживал свою историческую бесперспективность, а значит, и антинародную, аморальную суть”. В соответствии с таким подходом распад СССР объясняют “порочностью, авантюристичностью самой идеи социализма в ее марксистском варианте”, и роспуск СССР предстает уже как счастливый случай избавления от “насквозь прогнившего имперского альянса” или как некая спасительная превентивная мера, предупредившая еще большее несчастье — “полномасштабную национально-освободительную (или имперско-восстановительную) резню”. Проверку всех этих гипотез и создание всеобъемлющей конкретно-исторической картины распада СССР еще предстоит осуществить. Убедительным может быть многофакторный анализ причин распада, представление о нем как о результате роста внутренних противоречий при воздействии внешних факторов.

Анализ литературы о распаде СССР и методов, используемых при этом, приводит к убеждению, что наиболее продуктивным является синергетический подход, лишенный односторонности линейных формационного и цивилизационного подходов. Одним из известных сторонников такого подхода к изучению и объяснению причин распада СССР является историк Н.Ф.Бугай.

В настоящем сообщении я исхожу из факта, что российская цивилизация, с 1922 г. и до недавнего прошлого бытовавшая в широких геополитических рамках Союза ССР, в наши дни обретает новое лицо. Трансформации, которые здесь происходят, во многом обусловлены нерешенностью национального вопроса — проблем в отношениях между многочисленными народами единого государства, по-разному проявлявшимися на различных этапах истории. Наиболее существенные из них были обусловлены разрывами уровней социально-экономического и культурного развития народов, неодинаковостью их положения в национально-государственной структуре, различием условий функционирования национальных языков и культур. Определенное противоречие порождала принадлежность каждого гражданина СССР одновременно к двум общностям — своему народу (национальности) и гражданскому сообществу — наднациональной государственной общности людей. Бесконфликтное развитие этих взаимосвязанных общностей требовало особой деликатности и большого искусства государственного управления. Очевидно, одной из причин распада СССР (не единственной и не самой главной) стало форсирование преодоления национальных различий, сопровождаемое ошибками и произволом.

Особенности советской истории в ее этнополитическом аспекте определялись, на мой взгляд, попытками построения общегосударственной общности людей сначала на отрицании, а затем — после Отечественной войны — на недостаточном учете национальных ценностей русского и других народов СССР. Эти особенности определяют ныне громадную значимость “новых” (в действительности наполняемых новым содержанием известных и ранее) интеграционных русской и российской национальных идей. В конечном счете, именно неясность национальной идеи и ослабление чувства общенационального единства привело к трагическим последствиям — ниспровержению вековых устоев народной жизни, гибели миллионов людей, разрушению российской государственности, существовавшей три четверти века в форме Союза ССР.

Русскую идею не следует ни отождествлять, ни противопоставлять российской, как это нередко делалось ранее и делается в наши дни. П.Б.Струве, к примеру, находил знаменательным, что социал-демократическая рабочая партия и царская империя, противостоящие друг другу, одинаково именовали себя не “русскими”, а именно “российскими”. Ни один русский иначе, как слегка иронически, писал он, не скажет про себя, что он “российский” человек, а целая и притом наирадикальнейшая партия применила к себе это официальное, ультра-“государственное”, ультра-“имперское” обозначение. Значит, она хочет быть безразлична, бесцветна, бескровна в национальном отношении.

Действительно, В.И.Ленин подчеркивал: “Партия, чтобы уничтожить всякую мысль о ее национальном характере, дала себе наименование не русской, а российской”. Струве находил, что в этом обнаруживал себя космополитизм, свойственный тогдашней русской интеллигенции. Восставая против уничтожения “национального лица”, Струве доказывал безнадежность и бесплодность такой затеи. Предполагалось, что если не следует заниматься “обрусением” тех из “инородцев”, кто не желает “русеть”, то так же точно самим русским не следует себя “оброссиянивать”. Правда, это не мешало самому Струве выступать за национализм — свободный, творческий и в лучшем смысле завоевательный, создающий настоящее “imperium”, — классическим носителем которого представлялся англосаксонский элемент в Соединенных Штатах Америки и Британской империи. Открытый национализм означал свободное соперничество, состязание национальностей и уверенность, что народ “не растворится в море чужеземных элементов, а претворит их в себя”.

Противники российской идеи в наши дни, как правило, не выступают за соревнование наций до полной победы (ассимилирования соседей) или поражения (растворения среди них). Но угрозы нациям-этносам со стороны нации-согражданства страшатся, опасаясь, как и Струве, утраты национально-этнической идентичности. “Русских пытаются лишить национальной самоидентификации, растворить в каком-то безличном мифическом “россиянстве””, — говорят они. Представляется, однако, что на сей раз мы имеем дело со случаем, когда обжегшиеся на молоке (советском народе как новой общности) дуют на воду (российский народ, российскую нацию).

Опасения такого рода уместны, если наднациональную историческую общность понимать как идущую на смену старым нациям-этносам, но они ошибочны, если представляют негативную реакцию на естественно-исторический процесс, в ходе которого взаимодействующие народы приобретают черты общности (сходства) и создают наднациональное образование. Неуместно в данном случае и поддаваться чувствам партийного противостояния: видеть у оппозиционной партии только национальный нигилизм там, где можно видеть и иное. Не следует забывать, что в результате крушения СССР расчлененным оказался не только русский народ, но и наднациональная общность, именовавшаяся советским народом. Соответственно этому, российская идея не противоречит и не предполагает угрозы русской идее, а российская нация — русскому и другим народам России.

Русская идея сегодня — это не только осознание русскими людьми своей идентичности и общего пути, но также обязанность строить гуманное и справедливое общество. Аналогичная идея есть (должна быть) у каждого из российских народов. Известно, что в отличие от национальных интересов (того, что каждый народ желает для себя) национальная идея представляет более универсальную систему ценностей. Это то, что полагается существенным и важным не только для своего народа, но и для всех. Интеграционной русская идея может стать, если будет приемлемой для всех российских народов. Ее смысл — в осознании необходимости отыскания народами России новой формулы российской государственности, способов совместного преодоления кризиса, выживания, взаимообогащения, достойного сосуществования в единой государственной общности. Иначе говоря, российская идея есть осознание российской идентичности во имя благополучия и процветания российской нации как согражданства. Выработка и принятие ныне действующей Конституции России, последующие события народной жизни с особой силой выявили потребность россиян в общенациональной идее, которая объединяла бы и вводила национальные чувства в русло подлинного патриотизма. Поиск такой идеи далеко еще не завершен.

Объединенные усилия в разработке современной национальной идеи дают, на мой взгляд, основание для вывода: собственно национальную составляющую общероссийской национальной идеи должны представлять ценности, заключающиеся в свободе, равноправии, взаимообогащающем сотрудничестве народов страны на всех вертикалях и горизонталях российского государства и общества. На общероссийском уровне высшей ценностью должно быть признано единство россиян, понимаемое как единая российская политическая нация. На этническом уровне — единство и приверженность граждан отдельных национальностей культуре и традициям своего народа-этноса. На местном уровне — благополучие, свобода развития и равноправие национальных групп (общин).

История развития русской нации и российского суперэтноса, “русский вопрос”, необычайно обострившийся на последнем историческом этапе, говорят, на мой взгляд, что следует решительно отказаться от так называемого подлинного интернационализма, понимаемого зачастую по-троцкистски и призванного обслуживать процесс всеобщей денационализации. (“Я не еврей, я интернационалист!” — говорил о себе этот деятель, предполагая, что так же должны мыслить “интернационалисты” — выходцы из русского и других народов.) Необходимо также решительнее отходить от псевдофедерации вроде бывшего СССР и нынешней России. Их главный порок известен: русский народ лишен в них своей внутрисоюзной государственности в то время как другим народам таковая предоставлена. Не будучи устраненным, этот порок со временем все плотнее закрывал возможность установления нормальных цивилизованных отношений между народами единой страны, их сплочения в единой нации — действительно нерасторжимой общности людей. В свете новейших воззрений, свободных от мистики и схоластики былых подходов к определению нации, она предстает как “совокупность людей, объединенных общностью отечества и отстаивающих его интересы, которые одновременно являются и их собственными общими интересами”. В соответствии с такими воззрениями, “решающим фактором возникновения (конституирования) нации является осознанное стремление людей быть единым народом и жить вместе”.

Основываясь на таких представлениях о нации и особенностях ее связи с государственностью в отечественной истории, можно заключить, что жизненные интересы русского и других народов могут быть надежно защищены, если Россия станет государством русского народа с национально-территориальными автономиями для других народов и с культурно-национальной автономией для национальных групп, расселенных дисперсно. (Важнейшим аргументом в пользу такого выбора является то, что он вполне соответствует логике событий, происходящих вокруг России в новообразованных независимых государствах.) Если же мыслить будущее России как федеративное государство, то необходимо добиваться полного равноправия его субъектов и равноправия национальных групп внутри каждого из них — равноправия в формировании органов федеральной и региональной власти, доступа к образованию, возможности создания национальных культурных центров и развития культуры при опоре на потенциал своего народа, своей национальной группы.

Именно такие подходы к решению национального вопроса способны сформировать подлинный, цивилизованный национализм – “то, что является атрибутом нации, способствует ее прогрессу и не направлено против других народностей и наций”, лишено проявлений национальной гордыни, стремления верховодить, агрессивности, хищности, и есть лишь выражение любви к своему народу, к своей стране. Считается совершенно правомерным и само собой разумеющимся, что в Бразилии все нации равны, нет господствующей нации, отсутствует национализм в его худших проявлениях, но нет недостатка национализма бразильского, патриотического и центростремительного, который не разъединяет, а объединяет разнородное население; в Швейцарии языки народов равноправны, кантоны самоуправляются, политические и другие права отдельного гражданина обеспечиваются независимо от его национальности, внутришвейцарский антагонистический национализм отсутствует, однако “все швейцарцы ярые националисты, но националисты швейцарские, патриотические и наднациональные”. Кто может утверждать, что подобное невозможно в России?

Совсем недавно, в 1984 г., не кто иной как Генри Киссинджер, напомнил: “Всякий, кто хоть сколько-нибудь серьезно изучал историю России, знает, что именно русский национализм всегда обеспечивал целостность страны и ее способность справляться с многочисленными врагами и бедами”. И заключил: “Теперь же русские потеряли созданную ими огромную империю. Можно ли ожидать какой-то иной реакции на это унижение, нежели взрыв национализма?”. Здесь все верно. Как верно и то, что родина Киссинджера, по заключению другого, не менее известного американского государственного деятеля и политолога, “тоже, по сути дела, является империей, но исключительно нового типа и “чертовски удачливой””. Как видим, отнюдь не каждое полиэтническое государство, скрепляемое единой национальной идеей, является “империей зла”. Стоит ли в таком случае российскому народу отрекаться от самого себя и своего государства, только потому, что кому-то хочется именовать его последней империей в мире, а его патриотизм — ругательным словом “национализм”?

 Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | Специальный выпуск По материалам научной конференции "Многонациональная Россия: история и современность" | Распад СССР: причины и следствия | Распад СССР и новые интеграционные идеи

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх