новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1997. — № 1 (18) | Межнациональные отношения | Проблемы малочисленных народов севера России

И.Н.Гаврилова

ПРОБЛЕМЫ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА РОССИИ

Недавно принятый закон “Об основах государственного регулирования социально-экономического развития Севера Российской Федерации” [1а] имеет принципиально важное значение для всех народов северных регионов страны, но особенно для коренных малочисленных народов Севера. В отношении последних указанный закон конкретизирует положения ст. 69 Конституции РФ, закрепляющие обязанность государства соблюдать общепризнанные принципы и нормы международного права, определяющие статус этнических групп. Собственно Федеральный закон “Об основах государственного регулирования...” определяет специальные средства охраны и поддержки представителей народов, ведущих традиционный образ жизни и хозяйства, их институтов, собственности и труда, культуры и окружающей cреды, обеспечивающие сохранение культурно-национальной самобытности коренных народов Севера. Во многом положения данного закона соответствуют букве и духу Конвенции МОТ 1989 г. о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни. Актуальность принятого закона вытекает из той ситуации, какая сложилась в последние годы на Севере РФ, и в особенности из обострившихся многочисленных проблем малочисленных народов Севера. Что это за проблемы, попытаемся рассмотреть основные из них.

В последнее время проблемы народов Севера крайне обострились. Коренные северные народы (в современной терминологии — малочисленные народы), ведущие традиционные промыслы и сохраняющие в своем укладе некоторые черты родо-племенного строя, находятся сейчас, как и сто лет назад, на грани исчезновения как этносов. Но прежде, чем перейти к рассмотрению столь тревожной ситуации, напомним, что понятие “народы Севера” включает представителей 30 национальностей: саамы, ненцы ханты, манси, энцы, сеты, селькупы, эвенки, юкагири, долганы, эскимосы, чукчи, коряки, аулеты, ительмены, тофалары, ульчи, нанайцы, нивхи, удэгейцы, негидальцы, ороки, орочи, чуванцы, шорцы, телеуты, кумандинцы, тоджинцы [1]. Из них четыре последних, превышающих численность 20 тыс. человек, были включены в эту группу в 1993 г. Остальные 26 народностей, выделяемые отечественной статистикой с середины 1920-х гг., насчитывали, по данным последней переписи населения 1989 г., 184,5 тыс. человек [2]. Таким образом, общее количество представителей малочисленных народов Севера РФ составляло к началу 1990-х годов более 200 тыс. человек. При этом ареал их обитания очень обширен (около 7 млн. кв. км): от Таймыра до Саян и Приморья с севера на юг, от Кольского полуострова до Чукотки с запада на восток.

Демографическое развитие народов Севера

Несмотря на рост численности этих народов с конца 50-х до конца 80-х гг. [3], связанный с относительно высокой рождаемостью и понижением смертности, не прекращались дискуссии относительно угрозы вымирания коренных народов Севера, во всяком случае как этносов. Основными причинами такой опасности выступали не столько демографические, сколько социально-экономические факторы. Однако в последнее десятилетие демографические процессы стали более весомыми в общем контексте проблем северных народов.

Важнейшая тенденция демографического развития народов Севера, совпадающая с общероссийскими и общемировыми тенденциями, связана с демографическим переходом от традиционного к современному типу воспроизводства населения. Другими словами, генеральной демографической тенденцией для народов Севера в последние три-четыре десятилетия выступают снижение показателей рождаемости и смертности, распространение планирования семьи, ряд других демографических процессов. Безусловно, это не означает, что данные процессы неизменны. Например, в 80-е гг. в связи с мерами демографической политики, направленными на стимулирование рождаемости в стране, совпавшими со структурными особенностями населения того периода, рождаемость повысилась практически во всех регионах России, в том числе у народов Севера. Вследствие этого в 80-е гг. у них прослеживался довольно высокий естественный прирост, во многом обусловленный понижением уровня смертности, в особенности с 1985 г. в связи с развернувшейся кампанией по борьбе с пьянством, достигнув своего минимального показателя в 1986-1987 гг. Но в 90-е гг. смертность повысилась и в настоящее время продолжает расти, что и создает реальную опасность вымирания не только для малочисленных народов Севера, но и для всего населения России.

Останавливаясь подробнее на демографической ситуации, стоит сразу же оговориться, что недоучет в статистике смертей и рождений у северных народов сохраняется и поныне. Тем не менее, исходя из имеющихся данных, заметно относительное благополучие по ряду демографических показателей у коренных народов Севера по сравнению с общероссийской ситуацией. Очевидно, что прирост общей численности аборигенного населения Севера за период между переписями 1959 и 1989 гг. почти в два раза превосходил среднерусский. У них более чем в два раза был выше уровень рождаемости (в среднем 31,4 на 1000 населения при 14,6 по РФ, а сейчас при резком спаде рождаемости в России с 1992 г. у северных народов этот показатель несколько выше). Поэтому выше и естественный прирост населения: у различных народов Севера — от 5,2 до 29,0 на 1000 населения при 3,9 по стране [4].

И все же мы не напрасно назвали демографическое благополучие коренных северян относительным. Во-первых, нельзя забывать о значительной этнической дифференциации демографических процессов. Так, при общем росте численности народов Севера у некоторых из них (ханты, манси, селькуты, кеты, негидальцы) с 1979 по 1979 гг. наблюдалась убыль населения на 0,5 — 17,0%% [5]. По данным переписи населения 1989 г., естественный прирост был отрицательным у кетов, очень незначительным (+0,1%) — у саамов. Снижались также темпы прироста населения у эскимосов: с 15,4% в 70-х до 13,8% в 80-х гг. [6]. Во-вторых, демографическая ситуация у народов Севера несколько лучше лишь в сравнении с ситуацией по стране в целом. Тем не менее и здесь имеются различия, свидетельствующие об остроте проблемы депопуляции коренных северных народов. Прежде всего это относится к высокой смертности, которая даже с учетом прежних позитивных сдвигов в ее движении в 1,5-2 раза выше, чем среди остального местного населения Севера, и в 2-3 раза выше, чем в среднем по России [7] . Именно поэтому в указанном выше законе “Об основах государственного регулирования социально-экономического развития Севера РФ” (ст. 9) особое внимание уделяется охране здоровья населения, материнства и детства, которая осуществляется в соответствии с более высокими, чем в среднем по РФ, нормативами. Кроме того, большая роль отводится профилактическим мероприятиям.

Официальный постоянный учет воспроизводства народов Севера ведется у нас с конца 50-х гг., однако, из других статистических источников видно, что в 40-х — начале 50-х гг. смертность у коренных северных народов находилась на очень высоком уровне, что было вызвано голодом и эпидемиями; прежде всего страдали тогда от туберкулеза, впрочем, как и в целом по стране. По сравнению с этим уровнем в 50-х гг. произошло существенное снижение общей смертности коренных северян, и хотя она все еще оставалась высокой, ее уровень уже не был катастрофическим. Государственная статистика в 60-70-е гг. отмечала значительные колебания уровня смертности у этих народов, но по оценке ряда специалистов, в частности, Д.Богоявленского (Центр демографии и экологии человека, Москва), в данный период общие показатели смертности у них были стабильными, хотя и выше официальных данных, а также выше общероссийских коэффициентов смертности примерно в 2-3 раза. К концу 70-х гг. смертность народов Севера в возрасте 35-49 лет была в 4-5 раз выше, а в возрасте 20-34 лет — даже в 6 раз выше, чем в среднем по СССР. Стандартизированный общий коэффициент смертности превышал среднесоюзный в 2,6 раза за 1973-1979 гг. [8].

Что касается детской и в особенности младенческой смертности, то в течение 30 лет с конца 50-х до конца 80-х гг. была устойчивая тенденция к ее понижению: с более чем 80 до 1000 новорожденных в конце 50-х гг. до 35 на 1000 новорожденных в конце 80-х гг., по официальным данным, и со 120 до 40 на 1000 новорожденных за тот же период, по оценке Д.Богоявленского [9]. На фоне ситуации с младенческой смертностью по стране в целом, прослеживающей ее подъем в середине 70-х гг., положение на Севере было более благоприятным и связано главным образом с улучшением медицинского обслуживания населения, что сразу же отразилось на уменьшении смертности от инфекционных и паразитарных заболеваний. Это же в полной мере относится и к структуре причин смертности у взрослого населения. Смертность от этих болезней у коренных северян сократилась, но выросла доля смертности от болезней системы кровообращения и от несчастных случаев, что соответствует эпидемиологическому переходу. Вообще же в показателях смертности наблюдались довольно резкие колебания.

Несчастные случаи, отравления и травмы стали основными причинами смертности коренных северных народов с 70-х гг. К началу 80-х гг. они были причиной 405 всех смертей, причем в большинстве случаев это было так или иначе связано с алкоголизмом и пьянством. Именно поэтому столь высока была смертность в трудоспособном возрасте.

О социальных причинах и следствиях, а также медицинских аспектах мы поговорим особо, однако, хотелось бы отметить, что в прежние годы государственные и общественные организации небезучастно относились к злоупотреблению алкоголем. И несмотря на малоэффективность борьбы с алкоголизмом в те годы, предусматривающей главным образом административные меры, далеко не всегда продуманные, некоторых результатов все же удалось тогда достичь. С середины 80-х гг. усилилась тенденция снижения смертности у народов Севера, проявившаяся с начала 80-х гг. Доля смертей от несчастных случаев сократилась до 1/4, а общая смертность коренных северных народов понизилась до своего минимального значения (примерно 9,0 на 1000 населения) именно в 1986-87 гг. Этому способствовал также тот эмоциональный подъем всех россиян, связанный с началом перестройки, с надеждой на лучшее. Вместе с тем и в конце 80-х гг. смертность от несчастных случаев составляла 30% по сравнению с 10,4% по всей России. Почти в 3 раза был выше уровень смертности у представителей коренных народностей от убийств и самоубийств [10].

В 90-е гг. смертность начала расти во всех регионах России, однако, ввиду более высоких изначальных показателей уровень смертности у народов Севера приблизительно в 1,5 раза выше, чем в среднем по стране, составляя в среднем за год 15-16 на 1000 населения в начале 90-х гг. [11], середине 90-х гг. должен составить более 20,0 на 1000 [12], так как смертность в РФ увеличилась до 15,7% и продолжает расти. Как следствие этого процесса, смертность у коренных северных народов в настоящее время достигает критически опасного значения, уже наблюдавшегося в конце 40-х гг., как и в конце XIX — начале XX вв., когда, собственно, и встал вопрос о возможном исчезновении этих народов. Сейчас особенно высокого уровня достигает смертность среди орочей, нганасан, долган, селькупов [13].

Доля умерших в возрасте до 60 лет у представителей коренных народов составляет 70% против 30% в среднем по РФ [14]. Это, конечно же, находит свое отражение в средней продолжительности жизни аборигенов (см. табл. 1).

Таблица 1

Средняя продолжительность предстоящей жизни

коренных народов Севера и всего населения России (лет)

 

Народы Севера

Население России

 

1978-79

1988-89

1978-79

1988-89

1994

мужчины

44,3

54,0

62,0

64,5

58

женщины

54,1

65,0

73,0

74,0

71,0

Источники: Население России. М., 1994. С. 158; Неотрадиционализм на Российском Севере. М., 1994. С. 173; Российский статистический ежегодник. М., 1995. С. 30.

Из приведенной таблицы видно, что с конца 70-х гг. по конец 80-х гг. средняя ожидаемая продолжительность жизни коренных северян существенно увеличилась (на 10,3 года для обоих полов против 1,8 года по РФ), но все еще была ниже общероссийской, хотя разрыв постепенно сокращается, в том числе и в середине 90-х гг., когда в связи с резким скачком смертности сократилась средняя продолжительность жизни россиян. Можно предположить, что ожидаемая средняя продолжительность жизни коренных народов Севера сейчас находится ниже уровня конца 70-х гг.

В то же время у аборигенов Севера других стран, в частности Аляски, Гренландии, значительное понижение смертности (опять же особенно младенческой и детской), почти вдвое, происходило в 50-х гг. Это привело в первой половине 60-х гг. к увеличению средней продолжительности жизни до 60 лет. То есть в этих странах средняя продолжительность предстоящей жизни достигла рубежа 60 лет для обоих полов на два с лишним десятка лет раньше, чем у нас. Она росла и в 70-80-е гг., правда, уже не столь быстро. Причем в Гренландии этот рост приостановился с 70-х гг., достигнув 63 лет [15], настоящее время продолжительность жизни находится на том же уровне, что связано в том числе с высоким уровнем самоубийств у эскимосов Гренландии, одним из самых высоких в мире. У аборигенов же Аляски продолжительность предстоящей жизни в последние годы находится на уровне 69 лет, что на 8 лет меньше, чем у некоренного населения Аляски [16]. По сравнению же с русским Севером, как видим, ситуация там намного лучше.

Не вызывает оптимизма и современная ситуация с рождаемостью у народов Севера. Она тесно взаимосвязана с состоянием семьи и во многом определяется демографическим переходом. К примеру, в последнее время значительную долю у коренных народов составляют лица, не состоящие в браке. Особенно много таких в Таймырском автономном округе, Республике Коми, Камчатской области и др. У женщин это вызвано поздним вступлением в брак и частым вдовством. За последние тридцать лет доля замужних женщин оставалась стабильно низкой, несмотря на то, что выросла до своего максимального значения (77%) в 80-е гг. [17]. У мужчин данный процесс дополняется относительно высоким уровнем конечного безбрачия: 3% в конце 70-х гг. В северных регионах доля проживающих вне семьи мужчин приближается к 20% (Таймырский, Эвенкийский, Ненецкий АО, Коми, Магаданская и Камчатская обл.). Кроме того, на Камчатке, Ямале, в Эвенкии мужчин-одиночек было в 3 раза больше, чем одиноких женщин [18]. Особой остроты достигает проблема безбрачия в кочевьях. Так, в конце 80-х гг. в оленеводческих бригадах Магаданской обл. число холостяков достигло 69%. В ходе социологического опроса женщины отмечали, что жизнь в оленеводческих бригадах для них непривлекательна [19]. Основной причиной такого явления, вероятно, служат различия ориентациях на семью, место работы и т.д., что связано с различиями в образовательном уровне (у женщин он выше), в сфере труда (женщины в основном заняты в непроизводительной сфере, мужчины — в традиционных отраслях), зачастую — в местах проживания (женщины — в городах и поселках, мужчины — в тайге, тундре, поселках). Все это в конечном счете приводит к снижению брачности коренных северян-мужчин, к тому, что многие женщины-аборигенки предпочитают браки с приезжими мужчинами. В свою очередь, это ведет к снижению деторождаемости, увеличению разводов, причем не только в смешанных семьях. При этом в последнее десятилетие появилось такое новое для коренных народов Севера явление, как одиночество после развода и у мужчин, и у женщин. Отметим также, что по числу разводов коренные северяне не достигли уровня РФ, тем более уровня некоренного населения Севера, у которых чрезвычайно высока. Помимо этого, при сравнении с общероссийскими показателями народы Севера выделяются высоким уровнем вдовства, что тоже влияет на рождаемость.

По оценке специалистов Центра демографии и экологии человека, суммарный коэффициент рождаемости у северных народов постоянно снижался, как и в целом по РФ, (см. табл. 2), оставаясь все же выше общероссийского. Среди других важнейших тенденций в движении рождаемости следует отметить увеличение рождаемости в последние десятилетия в молодом возрасте до 20 лет и резкое уменьшение рождаемости у матерей старше 40 лет, которая еще в 60-х гг. была типичным явлением среди коренных северянок. Это свидетельствует о постепенном распространении семейного планирования, о чем говорит также рост числа абортов (например, на Камчатке их число превысило количество родов в 1938-1992 гг. [20]), а также использование противозачаточных средств. Изменение норм детности у народов Севера (как следствия демографического перехода) отразили и социологические обследования последних двух-трех десятилетий [21].

Таблица 2

Суммарный коэффициент рождаемости у народов

Севера и всего населения России

 

1958-59

1969-70

1978-79

1988-89

Народы Севера

4,7

4,4

3,4

3,6

Население РФ

2,6

2,0 а

1,9 б

1,7 в



Источники: Население России. М., 1994. С. 151; Российский статистический ежегодник. 1995. М., 1995. С. 31.

а) 1970-71 гг.; б) 1980-81 гг.; в) 1990 г.

Динамика рождаемости определяется совокупностью трех основных факторов: семейное планирование, возрастно-половая структура населения и социально-экономические условия. Структурный фактор в демографическом развитии народов Севера, как и всей страны, был благоприятным в 80-е гг., когда в репродуктивный возраст вступило многочисленное поколение 50-х — первой половины 60-х гг., и неблагоприятным в 90-е гг. из-за вступления в репродуктивный возраст потомков немногочисленного поколения 40-х гг. На структурные накладываются социально-экономические факторы. Так, если 80-е гг. государственная политика способствовала в некоторой степени улучшению демографической ситуации, прежде всего увеличению рождаемости (путем усиления помощи семьям с детьми, увеличения пособий, усиления профилактических мер в здравоохранении и т.п., а также антиалкогольной кампании), то в 90-е гг. и без того неблагоприятная демографическая ситуация усугубилась тяжелейшим социально-экономическим кризисом, особенно негативно сказавшимся на семье, поскольку государство, по сути, самоустранилось от решения социальных и иных вопросов. Поэтому и в дальнейшем демографическая ситуация будет ухудшаться, депопуляция усиливаться, а значение социально-экономических факторов в демографическом развитии народов Севера увеличиваться.

Вместе с тем демографический переход, определяющий современное развитие населения, протекает у коренных северных народов медленнее, чем в целом по стране, что находит отражение в более высоком уровне рождаемости и естественного прироста по сравнению со всем населением России (см. табл. 3).

Таблица 3

Рождаемость, смертность, естественный прирост в России

и 7 автономных округах Севера РФ в 1993 году*

(на 1 тыс. чел.)

 

Рождаемость

Смертность

Естеств.

прирост

1

2

3

4

Россия

9,4

14,5

- 5,1

Ненецкий АО

11,4

10,3

1,1

Ханты-

Мансийский АО

 

11,1

 

7,2

 

3,9

Ямало-

Ненецкий АО

12,1

5,9

6,3

 

1

2

3

4

Таймырский

(Долгано-

Ненецкий) АО

 

 

12,3

 

 

9,0

 

 

3,3

Эвенкийский

АО

12,9

11,7

1,2

Чукотский АО

10,0

7,6

2,4

Корякский АО

12,6

11,9

0,7

Источники: Российский статистический сборник. 1994. М., 1994. С. 450-452.

*Территории, на которых проживают народы Севера, административно входят в состав 7 автономных округов, 16 республик, краев и областей.

К сожалению, в официальных изданиях, наиболее доступных исследователям, показатели воспроизводства у коренных северных народов не выделены за последние годы, однако, данные по автономным округам дают некоторое представление о демографической ситуации народов Севера (в одном Ханты-Мансийском АО проживают до 11% всех народов Севера), так как именно более высокие коэффициенты рождаемости у них позволяют стабилизировать ситуацию в этих районах.

По сравнению же с аборигенами зарубежного Севера рождаемость у коренных российских северян в 70-90-е гг. отличалась следующим образом: была немного ниже, чем на Аляске, и примерно в два раза выше, чем в Гренландии, где с 80-х гг. идет суженное воспроизводство, т.е. смертность превышает рождаемость. Общие коэффициенты рождаемости наших народов Севера составляли в 1970 г. 31 на 1000 населения, в 1980 г. — 28, в 1990 г. — около 34 на 1000 человек [23]. Затем идет понижение рождаемости и резкое уменьшение естественного прироста населения, на которое влияет также значительное повышение смертности.

Итак, демографическое развитие коренных северных народов имеет как ряд положительных, так и отрицательных черт. К положительным следует отнести: снижение экстремально высоко смертности, особенно детской и младенческой, с конца 50-х до конца 80-х гг., относительно высокие (по сравнению с ситуацией в стране в целом) показатели рождаемости и естественного прироста населения у коренных северян, увеличение средней продолжительности жизни. Все это привело к накоплению определенного демографического потенциала, позволяющего в настоящее время выстоять этим народам в сложной социально-экономической и демографической ситуации. Помимо этого, позитивным моментом в развитии населения является распространение планирования семьи, ставшего следствием демографического перехода и влияющего на качественные характеристики населения, а также относительно высокий уровень брачности (главным образом среди женщин) и сравнительно (особенно с ситуацией в РФ) низкий уровень разводимости у народов Севера. К отрицательным надо отнести следующие процессы: высокая смертность в трудоспособных возрастах (в особенности у мужчин), связанная прежде всего с алкоголизмом, а также увеличение общей смертности в 90-е гг. Кроме того, высокий уровень самоубийств и психических заболеваний, понижение брачности у мужчин-аборигенов, постепенное увеличение количества разводов (в основном в смешанных браках), снижение рождаемости и естественного прироста населения в 90-е гг.

Отметим, что если еще лет десять назад положительные и отрицательные характеристики демографического развития народов Севера как-то уравновешивали друг друга и, следовательно, демографическую ситуацию, то в настоящее время негативные проявления в развитии населения коренных северных народов явно превалируют, что и создает угрозу их выживанию. В данной ситуации требуются неотложные меры со стороны государства и самих народов Севера, направленные прежде всего на снижение смертности.

1а. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. 24 июня. № 26. Ст. 3030. С. 6298-6304.

1. Россия в цифрах. 1995. Краткий стат. сб. М., 1995. С. 27-28. Правда, тоджинцы здесь не упоминались, однако, этнографы относят их к этой группе.

2. См.: Население России. Второй ежегодный доклад. М., 1994. С. 146. Отметим, что по переписи 1897 г. численность малых народов Севера составляла 149,9 тыс. человек, и она постоянно сокращалась до 20-х гг. ХХ в.

3. По переписям населения численность была в 1959 г. — 184,5 тыс. человек. Прирост за 30 лет был почти в два раза выше общероссийского.

4. Народы Севера и Сибири в условиях экономических реформ и демократических преобразований. М., 1994. С. 23.

5. Пивнева Е.А. Грозит ли депопуляция малочисленным народам Севера? // Среда и культура в условиях общественных трансформаций. М., 1995. С. 74.

6. Там же.

7. См.: Соколова З.П. Перестройка и судьбы малочисленных народов Севера // История СССР. 1990. № 1. С. 161.

8. Население России. М., 1994. С. 157.

9. Там же. С. 156.

10. Там же. С. 157. Заметим что российская статистика в настоящее время выделяет смертность от несчастных случаев, отравлений, травм, убийств и самоубийств под одной группой “несчастные случаи”.

11. Новикова Н.И. Алкоголизм у коренных народов Севера России // Среда и культура в условиях общественных трансформаций. С. 83.

12. Рассчитано по: Российский статистический ежегодник. 1995. М., 1995. С. 35, 532.

13. См.: Новикова Н.И. Указ. соч. С. 83.

14. Там же. С. 85.

15. Население России. С. 160.

16. Там же.

17. Там же. С. 147.

18. Там же. С. 54.

19. См.: История и культура чукчей. Л., 1987. С. 201.

20. Население России. С. 152.

21. См., например: Томский И.Е. Тенденции изменения ценностных ориентаций на размер семьи у женщин Якутии // Региональные вопросы населения и трудовых ресурсов. Якутск, 1980; Бойко В.И. Социальное развитие народов Нижнего Амура. Новосибирск, 1977; История и культура чукчей. Л., 1987; Народы Севера и Сибири в условиях экономических реформ и демократических преобразований. М., 1994.

22. Данная демографическая ситуация особенно неблагоприятна для последующего демографического развития в связи с усилением т.н. демографических волн, т.е. перепадов в численности категорий населения, вызванных в том числе действием мер демографической политики.

23. Неотрадиционализм на Российском Севере. М., 1994. С. 172-173.

Продолжение в следующих номерах

 

 Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1997. — № 1 (18) | Межнациональные отношения | Проблемы малочисленных народов севера России

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх