новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1996. — № 9-10 (16-17) | Парламентаризм в России и за рубежом | Парламент ООН (политико-правовые концепции)

С.А.Хабаров

ПАРЛАМЕНТ ООН
(ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ КОНЦЕПЦИИ)


В международном политико-правовом сознании все отчетливее утверждается понимание объективной необходимости и неизбежности создания в будущем Парламентской ассамблеи Организации Объединенных Наций как единого представительного органа народов мира с широкими полномочиями по определению принципиальных основ грядущего миропорядка [1].

Очевидно, что усиливающиеся процессы интернационализации и интеграции неизбежно приводят к необходимости создания институтов, представляющих человеческое сообщество как единый субъект собственного бытия и осуществляющих более эффективные формы его саморегулирования. Известно, что сегодня человечество уже выступает в качестве единого субъекта в целом ряде аспектов своей деятельности. Возможно, наиболее ярким проявлением является создание универсальных международных организаций, таких как ООН, действующих от имени всего человечества и уполномоченных решать вопросы глобального характера. Само появление общего международного права следует рассматривать как одно из проявлений структуризации универсального внутреннего механизма саморегулирования человеческого сообщества. Сюда же следует отнести и возрастание роли международного права как одного из основных механизмов саморегулирования и самоуправления человечества по сравнению с внутренним правом государств, усиливается понимание его приоритета перед внутренним правом. Еще одним иллюстративным примером в данном контексте является универсализация политического и юридического статуса отдельного индивидуума вне зависимости от того, где он проживает и к какой нации принадлежит. Возможно, последнее является наиболее важным критерием степени интеграции и единства человеческого сообщества.

Становится все более очевидным, что отношения между государствами, народами, организациями и другими социальными субъектами, так же как их внутреннее бытие, являются компонентами внутреннего существования объединяющегося человечества.

В то же самое время тенденция демократизации процессов интернационализации и интеграции задает необходимость своего своевременного и адекватного политического и юридического выражения, создания определенных политико-правовых концепций и соответствующих им международных институтов и механизмов.

Настоящая стадия развития интеграционных процессов человечества вместе с развитием межгосударственных и межправительственных отношений характеризуется возрастающей ролью отношений непосредственно между народами, нациями, группами людей и отдельными индивидуумами. Интеграция проникает все глубже по направлению к первичному социальному субъекту — отдельному человеку. Однако, эти широко представительные, демократические аспекты интеграционных процессов еще неадекватно и недостаточно выражены в соответствующих политических и юридических институциях. Как известно, практически все наиболее важные международные (а тем более глобальные) организации, в первую очередь системы ООН, имеют межгосударственный, межправительственный характер. Народы, нации, национальные, религиозные и социальные меньшинства представлены в них лишь опосредованно через свои правительства. Общеизвестно, что правительства и руководство даже государств с богатыми демократическими традициями не всегда адекватно выражают интересы народа в целом, известно достаточно случаев узурпации этих интересов и т.п.

Отражением конфликта между потребностями дальнейшего прогрессивного развития международного правопорядка и недемократическим характером международного правотворчества, непредставленностью широких слоев населения в процессе принятия жизненно важных решений, касающихся судеб человечества, являются различные интернационалистские, конфедералистские и федералистские концепции глобального и регионального характера. Следует отметить, что многие из этих идей уже нашли отчасти свое воплощение в международной жизни. В мире существует уже около трех десятков парламентских организаций универсального, регионального и субрегионального характера, которые следует рассматривать в качестве институциональных форм непосредственного участия народов в рассмотрении важных международных вопросов. Естественно, большинству международных парламентских организаций (МПО) далеко до тех всемирных или региональных законодательных органов, первые концепции создания которых были выдвинуты еще в прошлом веке. Даже наиболее политически и структурно развитые из МПО, как, к примеру, Европейский парламент, до сих пор не обладают достаточными полномочиями по принятию жизненно важных решений, если сравнивать их с правительственными структурами.

Рассмотрим кратко наиболее известные и интересные в этом контексте исторические и современные концепции, представленные юристами-международниками, международными и национальными парламентами, другими неправительственными организациями, которые на основе концептуальных признаков попытаемся свести к трем основным группам: демократического конфедерализма, федерализма и социального интернационализма. Эти концепции по своей сути представляют собой лишь различные стадии реализации одной и той же идеи.

Демократический конфедерализм

Известный проект У.Лэдда предполагал создание Конгресса Наций — законодательного органа, состоящего из представителей всех христианских и цивилизованных народов, регулярно сменяемых, как это происходит в Конгрессе или Сенате Соединенных Штатов [2]. Конгресс должен был бы определять наиболее важные принципы и нормы международного права, в первую очередь касающиеся вопросов войны и мира, недопущения войны, уменьшения возможности ее возникновения и способствования ее прекращению, прав воюющих сторон по отношению друг к другу, обеспечения прав нейтральных государств в период конфликтов и т.п. Принципы и нормы, разрабатываемые Конгрессом Наций, должны быть настолько просты, чтобы они могли легко применяться Судом Наций — другой структурой, учреждаемой Конгрессом — к любому конкретному случаю. Предлагаемый У.Лэддом законодательный орган являлся не более чем регуляризированной формой дипломатической конференции, в которую, как считали такие авторы начала века, как Оппенгейм и Шукинг, должна превратиться Гаагская конференция [3].

Ярким проявлением концепции демократического конфедерализма является проект 1884 года Дж.Лоримера [4]. Предлагавшийся им международный законодательный орган состоял из двух палат — Сената и Палаты Депутатов, представители в которые должны были избираться соответствующими палатами национальных парламентов. В отличие, к примеру, от Конгресса Наций У.Лэдда, члены международного парламента Дж.Лоримера были практически независимыми от национальных правительств [5]. Критик Лоримера Дж.Бланчли в 1878 году в своем проекте создания Европейского Союза государств также допускал возможность народного представительства в виде Европейского парламента, подобного германскому Бундесрату, хотя его проект носил более ограниченный характер [6]. У.Шукинг в 1918 году, опираясь на германский опыт и проекты Дж.Бланчли, предлагал на неком этапе развития “Гаагского международного союза в форме всемирной федерации” добавить к Гаагским Коференциям вторую палату, парламент, представляющий цивилизованные нации [7]. Парламент должен был состоять из делегатов парламентов государств-участников свободных от каких-либо обязательных инструкций представительных учреждений, их избравших. Более радикальные идеи создания регулярно созываемого Конгресса делегатов, посылаемых национальными парламентами, который должен был заменить Гаагские Конференции, содержались в Проекте Лиги Наций Р.Сесиля [8].

Демократический конфедерализм явился во многом результатом радикального развития национальной парламентской демократии на рубеже XIX — XX веков и отразил желание прогрессивных мыслителей этого времени распространить сферу демократического контроля на международные отношения. У.Шукинг, например, связывая учреждение всемирного парламента с распространением идей пацифизма, отмечал, что пацифизм, как христианство и как национальные и социальные идеалы, происходят от народов, а не из кабинетов министров [9]. Вместе с тем демократический конфедерализм продолжает пользоваться значительной популярностью и в конце ХХ века. Так, например, идея о том, что представители должны избираться во всемирную законодательную ассамблею путем прямых выборов и представлять лишь самих себя, а не свои правительства, нашла прямое выражение в проекте, посвященном трансформации ООН, известных юристов-международников Дж.Кларка и Л.Шона [10]. Согласно проекту существующая в настоящее время в Генеральной Ассамблее ООН система голосования, где каждое государство имеет только один голос, во многом обусловливающая, по словам авторов, законодательную беспомощность этого органа, должна быть трансформирована в систему взвешенного голосования пропорционально численности населения государств. В течении трех длительных этапов способ делегирования национальных представителей в ООН должен измениться от их назначения национальными законодательными органами к прямым выборам всем населением.

Подобные идеи находят все большую поддержку со стороны авторитетных международных и национальных институций. В частности, Комитет по иностранным делам и безопасности Европейского парламента призвал к расширению полномочий ГА ООН по отношению к СБ ООН, а также установлению более непосредственных отношений с народами мира и различными политическими, профсоюзными, культурными и массовыми организациями. Хотя ЕП и отметил, что попытка превратить ГА ООН в орган, формируемый на основе прямых выборов, может создать сложные (и даже непреодолимые) практические проблемы, тем не менее, согласно предложениям ЕП, вполне возможно учредить один или более органов, которые могли бы выступать в качестве представительных институтов национальных, региональных или этнических меньшинств, живущих в разных странах, что могло бы оказать положительное влияние на деятельность ООН [11].

Постоянный комитет по внешним связям и международной торговле Палаты представителей парламента Канады в Докладе № 8, посвященном роли Канады в ООН, призвал к усилению полномочий ООН путем создания Парламентской Ассамблеи ООН как народной и политической основы этой организации. Он также призвал провести подготовительную сессию Парламентской Ассамблеи ООН в Канаде в рамках празднования 50-летия ООН в 1995 году с участием различных неправительственных организаций. В докладе отмечалось, что согласно опыту Европейского парламента, первым этапом создания Парламента ООН должно стать учреждение консультативной Парламентской Ассамблеи, состоящей из представителей, избираемых национальными парламентами. Это позволит учредить Парламент ООН относительно легко и без затрат и одновременно создаст действенную демократическую связь между ООН и населением мира через представителей в национальных законодательных органах [12].

При рассмотрении идей сторонников демократического конфедерализма естественным образом возникает вопрос: должны ли государства, учреждая международную организацию, комплектовать ее на основе всеобщего народного представительства вообще? Не лучше ли придерживаться единственно традиционного международного принципа представительства посредством дипломатических агентов?

Отвечая на этот вопрос, необходимо помнить, что идеи демократического конфедерализма уже нашли свое некоторое воплощение в организации Европейского парламента. Идея участия в процессе принятия решений в международных организациях наряду с официальными должностными лицами государств других представителей инкорпорирована в Международной Организации Труда и лежит в основе предоставления Организацией Объединенных Наций консультативного статуса множеству неправительственных организаций. Важнейшим условием народного представительства является тот факт, что демократический принцип, лежащий в основе данной концепции, применим лишь там и тогда, где и когда среди народов имеется сильное чувство транснациональной общности и единства. Где, как в ЕС, существует достаточная степень единства среди народов определенного региона в пользу того, чтобы сделать какую-то наднациональную структуру действующей, там такой принцип воплощается на практике в организации и деятельности данной структуры. В самом деле, в силу наднациональных законодательных полномочий ЕС необходимо, чтобы политика организации контролировалась парламентом, избранным способом, который наиболее полно отражает чаяния европейских народов.

Там же, где чувства транснационального единства относительно неразвиты, международная институция в своей организации должна быть более децентрализована, ибо правительства в таких случаях часто находят достаточно способов и силы для того, чтобы проигнорировать решения даже транснационального неправительственного большинства. Этим, в частности, объясняется субсидиарный, консультативный характер большинства неправительственных образований. Таким образом, на международном уровне использование демократического конфедеративного принципа находит пока что довольно ограниченное применение. При создании МПО в данном контексте весьма вероятна ошибка применения внутригосударственных принципов политической организации общества к условиям, которые либо существенно отличны, либо еще недостаточно созрели для этого.

Федерализм

Наиболее характерной чертой авторов, рассматривающих федерализм в качестве наилучшего способа политической организации человечества, является их исключительный пессимизм в отношении возможной степени сотрудничества в рамках существующей системы суверенных государств. Они представляют эту систему, регионально и глобально, как нестабильную, деструктивную и неприспособленную для достижения истинной гармонии [13]. Возможно, наиболее ярким выражением данного подхода стали взгляды Сен-Симона. Сен-Симон, в частности, писал: “Конгресс созывается сейчас в Вене... Цель этого Конгресса — вновь установить мир между государствами Европы, согласовав притязания друг друга и примерив интересы всех. Можно ли надеяться на достижение этого? Я так не думаю, и причины для такого моего предсказания состоят в следующем. Никто из членов Конгресса не будет рассматривать вопросы, руководствуясь общими интересами; никто даже не получит полномочий на это. Каждый из них, представитель короля или народа... приедет, готовый преподнести политику государства, которое он представляет, и показать, что его план совпадает с интересами всех. Каждая сторона будет выступать со своими частными интересами как с точкой зрения, представляющей общий интерес...

Эти претензии, представленные с уверенностью, и, возможно, добросовестно, под предлогом обеспечения мира в Европе, и поддержанные всем мастерством Талейранов, Меттернихов и Каселлри, не могут, тем не менее, убедить кого-либо. Любое предложение будет отвергнуто, поскольку, за исключением, автора, никто не увидит в нем общего интереса, если отсутствует его собственный. Они разъедутся в плохих отношениях, обвиняя друг друга в неуспехе ассамблеи: нет соглашения, нет компромисса, нет мира. Ограниченные лиги, враждебные союзы приведут Европу обратно в эту меланхолию состояния войны... Собирайте конгресс за конгрессом, множьте договора, конвенции, компромиссы, все, что вы сделаете, приведет только к войне; вы не уничтожите ее, самое большое, что вы можете сделать, — это перенести ее в другое место” [14].

Неудивительно, что с такими пессимистическими прогнозами в отношении возможной степени сотрудничества в системе суверенных государств Сен-Симон предлагал ее радикально изменить.

Представляется, однако, что эта точка зрения преувеличивает дефекты функционирования международной системы. Если даже вспомнить итоги Венского Конгресса, то основные европейские державы в конечном итоге добились в значительной мере учета своих интересов посредством обычных дипломатических переговоров. Сен-Симон, похоже, не видел разницы между “взаимными” интересами государств и “общими” интересами государств. Кроме этого, если суверенные государства настолько неспособны, согласно Сен-Симону, координировать свои действия, трудно представить, каким образом возможно даже начать радикальную трансформацию данной системы, для чего требуется очень высокая степень сотрудничества между государствами.

Более современным примером являются федералистские взгляды Р.М.Хатчинса и других авторов “Всемирной конституции”, которая должна стать обязательной для всех сообществ “Федеральной Всемирной Республики” [15]. Согласно проекту мир в международном сообществе должен поддерживаться с помощью законов, обязательных как для всех сообществ, так и для индивидов. В юрисдикцию мирового правительства должны входить: ограничение и контроль над вооружениями, организация и использование федеральных вооруженных сил, а также федеральные налоги. Полномочия, которые не делегированы мировому правительству, должны принадлежать отдельным государствам. Суверенитет, согласно авторам, “принадлежит народам мира”. Авторы проекта разработали подробную структуру мирового правительства, которое должно состоять из Федерального собрания, Президента, Совета и ряда других федеральных органов. Предполагалось, что Федеральное собрание будет избираться на основе прямых выборов всеми нациями и народами, поделенными на девять географических регионов, хотя этот орган мог только обсуждать вопросы и не наделялся законодательной компетенцией, которая принадлежала Совету. Среди других концепций этого же плана можно упомянуть проект Всемирной конституции, подготовленный группой Ф.Исели. Конституционный проект предполагает создание Всемирного парламента, состоящего из трех палат: Народов, Наций и Советников; всемирную исполнительную и судебную структуры, Кабинет, Систему принуждения, Омбудсмена для защиты прав жителей земли [17].

Во-первых, следует отметить, что некоторое недоверие федералистов к возможностям современной системы сотрудничества между государствами из-за “суверенитета” последних, возможно, объясняется ошибочным применением к международной жизни внутригосударственных аналогий. В частности, ошибочна, по-видимому, идея о том, что понятие “суверенитет” в международных отношениях означает то же самое, что и во внутренней жизни государств.

Во-вторых, аргумент авторов в пользу принятия Всемирной конституции ввиду необходимости избавления от постоянной угрозы взаимоуничтожения человечества порождает естественный вопрос: а необходимо ли “объединение человечества под крышей одного правительства” для того, чтобы укрепить международный мир и избежать самоуничтожения человечества. Само по себе “объединение человечества под крышей одного правительства”, очевидно, не гарантирует от вероятности серьезных потрясений. В мире существует огромное количество государств, которые управляются, как известно, крайне неэффективно. Этот факт обнаруживает фундаментальную слабость федералистского подхода — произвольный выбор внутригосударственной модели, т.е. только хорошо управляемое государство берется здесь в качестве аналогии. По-видимому, трудно ожидать от человечества в целом более высокой степени социального единства и управляемости, чем существующей в настоящее время в рамках одного государства, например, плохо управляемого и где гражданская война или иные беспорядки являются реальной угрозой. Представляется, что максимум, что мы можем получить от федералистского подхода в настоящее время или на настоящем уровне интеграции человечества, это — региональная интеграция взаимно дружественных сообществ в рамках наднационального режима по типу ЕС. Однако несомненно, что федералистские взгляды, будучи наиболее наивными и наименее разработанными по сравнению с другими рассматриваемыми здесь концепциями, в то же самое время пытаются дать какие-то конечные формы интеграции человеческого сообщества и, возможно, в целом верно отражают долговременную политическую тенденцию человеческого развития.

Социальный интернационализм

В отличие от двух рассмотренных выше концепций, обусловливающих благополучие человечества созданием организации, в рамках которой суверенные государства могут сосуществовать упорядоченно, социальный интернационализм делает упор на укрепление уже существующих институтов, созданных для улучшения благосостояния индивидов, живущих в отдельных суверенных государствах. Представители данного подхода весьма критически относятся к юридическим воззрениям демократических конфедералистов и всемирных федералистов, в особенности, в том, что касается идеи возможности достижения сокровенных чаяний человечества путем законченного, всеохватывающего конституционного проекта. Вместо какой-то универсальной схемы сторонники данной концепции подчеркивают необходимость создания различных видов институций, способных разрешать самые разнообразные проблемы, требующие международного сотрудничества. Уровень централизации, членство, характер представительства, механизм принятия решений и другие структурные и процедурные аспекты деятельности данных институций должны определяться в применении к каждому конкретному случаю. В очевидном контрасте с федерализмом социальный интернационализм не имеет внутреннего противоречия, присущего первому, т.е. противоречия между утверждением об ограниченности степени возможного сотрудничества между государствами в рамках существующей политической организации человечества и, с другой стороны, предложением укрепления этого сотрудничества путем создания федерации государств.

Следует упомянуть, что некоторые, так сказать, “социальные” аспекты социального интернационализма содержатся и в других рассмотренных выше подходах. Так, одной из целей Конгресса Наций У.Лэдда было установление принципов гражданского характера, влияющих на состояние дел в мире и счастье человечества [18]. Вопросы, входящие в юрисдикцию Конгресса, должны были включать, наряду с вышеупомянутыми, дипломатический иммунитет, выдачу преступников, обращение с беженцами, работорговлю, пиратство, использование железных дорог и каналов, свободу навигации по заливам и рекам, безопасность на море, авторское право, почтовое сообщение, систему мер и весов, чеканку монет, право открытия и колонизации, а также разоружение. Европейский Парламент Сен-Симона, выражающего федеративные взгляды, должен, по его словам, направлять “все мероприятия для общей пользы Европейского сообщества”. Многие из этих вопросов перекрещиваются с интересами социальных интернационалистов.

Тем не менее, вместо учреждения единственной верховной законодательной структуры для разработки и принятия законов на все случаи жизни, социальный интернационализм делает упор на плюралистический подход. Государства, имеющие общий набор проблем, должны создавать свои собственные институции, специально предназначенные для удовлетворения их нужд. Членство и организация таких институций должны определяться в соответствии с целями, для которых они предназначены. Отсутствие верховной структуры над этими отдельными институциями рассматривается здесь как преимущество, поскольку последние могут изменять свою структуру и компетенцию в соответствии с меняющимися обстоятельствами без необходимости включаться в сложный процесс принятия решений на глобальном уровне [19].

Многое в концепции социального интернационализма навеяно внутригосударственной аналогией, в частности, акцент на усилении роли международного права и международных институций в отношении решения проблем благосостояния человечества явно задается фактом усиления роли внутригосударственного права и институтов в решении этих вопросов. Те вопросы благосостояния людей, которые не могут быть решены без сотрудничества между государствами, согласно сторонникам этой доктрины, должны подпадать под международный институциональный контроль. Эта аргументация соответствует, по крайней мере неявно, их доводам в пользу институционального регулирования вопросов благосостояния населения в рамках отдельных государств. Следует отметить связь между концепцией социального интернационализма и идеей государства всеобщего благосостояния, получившей развитие после Второй мировой войны. Можно сказать, что первая идея представляет собой попытку распространения последней на международную жизнь.

В качестве иллюстративного примера в данном контексте можно привести последнюю инициативу Межпарламентского союза, одной из наиболее авторитетных универсальных МПО. В апреле 1995 года на 156-ой сессии МПС были приняты пояснительный меморандум и проект резолюции ГА ООН о сотрудничестве между ООН и МПС и заключении формального соглашения [20]. Меморандум МПС, обращая внимание на резкое расширение представительной демократии по всему миру, отмечает, что национальный парламент выступает как ключевой институт в организации и функционировании государства. Вместе с исполнительной и судебной ветвями власти, парламент является частью структуры государства. Его фундаментальная цель — представлять волю народа на государственном уровне. В ряду его задач: контроль над правительством; принятие законов; ратификация международных договоров и утверждение национального бюджета, включая взносы в такие международные организации, как ООН. Вместо создания новых глобальных структур, таких как Парламент ООН, МПС предлагает ГА ООН заключить соглашение о сотрудничестве, которое бы стало основой для консультаций с МПС в области его компетенции, а также интегрировать МПС как всемирную организацию национальных парламентов в основные политические органы ООН.

Таким образом, точка зрения сторонников социального интернационализма имеет много достоинств. Пока создание на глобальном уровне полноценного международного законодательного органа невозможно, а, возможно, и нежелательно, учитывая известную временную непрочность политических и экономических позиций России, необходимо более эффективное использование для решения международных проблем организационного потенциала, а также дальнейшее развитие уже существующих международных парламентских институций.

Заключение

С учетом всего вышесказанного, тем не менее, следует еще раз подчеркнуть, что возникновение в будущем универсальной международной парламентской структуры, “Парламента ООН” с постепенно растущими полномочиями является объективно неизбежным процессом.

По-видимому, данная парламентская структура должна отвечать следующим признакам.

Парламент должен формироваться на основе демократического представительства, т.е. комплектоваться из депутатского корпуса национальных парламентов государств-членов ООН, а затем, возможно, и на основе всеобщих выборов. Хотя это, безусловно, связано с развитием общего демократического политического и правового сознания народов и их опыта в проведении национальных парламентских выборов.

Этот орган должен обеспечить возможность народам государств-членов выражать свое мнение по основным международным проблемам и планируемым мероприятиям ООН в отношении их разрешения; оказывать влияние на формулирование правительствами политики ООН; осуществлять контроль за управлением ООН и финансированием ее политики; усилить ответственность правительств за результаты своей деятельности.

Данные функции парламента ООН, естественно, не должны препятствовать успешному развитию межправительственных процессов в этой организации.

Подобный парламентский орган должен иметь правовой статус одного из главных органов Организации Объединенных Наций, свой бюджет для проведения исследований, заседаний, оплаты членов и т.п., свои собственные программы деятельности.

Данная структура изначально может быть создана Генеральной ассамблеей ООН на основе статьи 22 Устава ООН. Окончательная и полная институциализация, по-видимому, может произойти только после пересмотра Устава ООН. При институционализации парламента ООН следует использовать опыт таких МПО как Европейский парламент.

Создание парламентской структуры Организации Объединенных Наций будет означать новую качественную ступень в демократизации процессов интеграции человечества, в демократическом овладении человечеством своим собственным бытием, в консолидации человечества перед лицом общих проблем.

1. Дмитриева Г., Лукашук И. Международный принцип демократии // Международная жизнь. 1992. Ноябрь-декабрь. С. 15.

2. Ladd W. An Essay on a Congress of Nations for the adjustment of international disputes without resort to arms. N.Y.: Oxford University Press, 1916. P. 8-11.

3. Schuking W. The Inernational Union of the Hague Conferences. Oxford: Clarendon Press, 1918. P. 304-315.

4. Lorimer J. The Institutes of the Law of Nations a Treatise of the Jural Relations of Separate Political Communities. Vol. II. Edinburg & London: William Blackwood & Sons, 1984. P. 279-287.

5. Хотя следует отметить, его проект предполагал, что Корона или другие национальные исполнительные органы будут участвовать в выборах сенаторов совместно с верхней палатой каждого государства. В случае отсутствия верхней палаты в каком-либо государстве сенаторы должны были избираться Короной или национальным правительством. Сенаторы назначались пожизненно. Представители в Палату Депутатов избирались совместно верхней и нижней палатами национальных парламентов, в случае отсутствия сената — только нижней. В случае отсутствия национального представительного органа — назначались Короной либо другим центральным исполнительным органом. Срок членства депутатов определялся государством их гражданства. Предполагалось, что международный ранг сенаторов и депутатов должен быть выше соответствующего ранга членов национальных ассамблей.

6. См.: Suganami H. The Domestic Analogy and World Order Proposals. Cambridge: Cambridge University Press, 1989. P. 184-185.

7. Schucking W. Op. cit. P. 304-315.

8. См.: Suganami H. Op. cit. P. 185.

9. Schucking W. Op. cit. P. 307.

10. См. более подробно: Clark G., Sohn L.B. World Peace Through World Law. Cambridge: Harvard University Press, 1985. P. 19-60; Roche D. Politicians for Peace: A new global network of legislators working for Human survival. P. 108-111.

11. DOC. EN\RR\238\238730

12. Minutes of Proceedings and Evidence of the Standing Committee on External Affairs and International Trade (IssuesNos. 44, 45,46,47,49,50,53 and 55).

13. Suganami H. Op. cit. P. 187.

14. Op. cit. P. 187-188.

15. A Constitution for the World. Santa Barbara: Center for the Study of Democratic Institutions, 1965. P. 30-33.

16. См. также об этом: Ferencz, Benjamin B. New Legal Foundations for Global Survival: Security Through the Security Council. Oceana Publications, 1994. P. 219-221.

17. Op. cit. P. 226.

18. Ladd W. Op. cit. P. 69.

19. О социальном интернационализме более подробно см.: Suganami H. Op. cit. P. 193.

20. GRP/95/DSG.9, 21 June 1995.

 Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1996. — № 9-10 (16-17) | Парламентаризм в России и за рубежом | Парламент ООН (политико-правовые концепции)

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх