новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1996. — № 6-7 (13-14) | Экономика и право | Российский путь в экономике


М.М.Крамаров

РОССИЙСКИЙ ПУТЬ В ЭКОНОМИКЕ

1996 год может знаменовать для российской экономики завершение длительного кризиса, сопровождавшегося беспрецедентными (в 2,5 раза) сокращением объема промышленного производства, и переход к фазе депрессии. Ее преодоление потребует от страны крайнего напряжения сил.

Экономическое развитие России (прежнего СССР) остановилось в 1973 году. Хотя рост производства продолжался еще полтора десятка лет, с этого времени в стране прекратилась смена этапов экономического развития, характерных для мирового хозяйства. С того времени мировая экономика прошла период 1974-1990 гг., особенностью которого являлось создание глобального механизма абсолютной экономии ресурсов — в первую очередь сырьевых, но также и трудовых; затем наступил переживаемый в настоящее время этап, который продлится по моим подсчетам до 2005 года. На этой стадии производство и распространение информации превратились в главную движущую силу мирового развития, что позволило говорить о формирующемся информационном обществе. Россия же вплоть до 1992 года находилась на стадии поточно-массового производства, причем лишь на ее первоначальной фазе, когда господствующая в экономике тяжелая промышленность еще не преобразовала на поточной основе ни сельского хозяйства, ни торговли, ни сферы услуг. Поэтому когда новая власть избрала путь реформирования независимой России главным образом через форсированную интеграцию в мировой рынок, экономический кризис принял характер “обвала”.

Новый путь для России означал, во-первых, придание основным ресурсам или, как их обычно называют экономисты, факторам производства — в первую очередь сырью и капиталу, приближенной к мировой цене, во-вторых, начало перехода от этапа поточно-массового производства к ресурсосберегающей и одновременно информационной экономике. Наряду с этим следовало завершить и развитие самого поточного производства так, чтобы оно охватило сельское хозяйство, а торговля, финансы, прочие услуги из технических придатков промышленности превратились в самостоятельные отрасли народного хозяйства. При этом импорт должен был сыграть главенствующую роль в преобразовании экономики. Массовый импорт потребительских товаров и продовольствия заменил необходимость рационализации собственной легкой промышленности и сельского хозяйства. Импорт средств связи и информатики (в 1995 г. в стране было реализовано несколько миллионов персональных компьютеров — шестое место в Европе, и эта цифра к 1998 г. должна удвоиться) ликвидировал потребность в создании и наращивании собственного производства. Импортная экспансия постоянно подхлестывалась тем, что падение курса рубля к доллару неуклонно отставало от роста внутренних цен, причем этот отрыв в последнее время приобрел гипертрофированные размеры. В 1985 г. фактический курс доллара к рублю также отличался от официального, составляя, по подсчетам западных экономистов, 2 рубля за 1 доллар. Обычно динамика соотношения валютных курсов в различных государствах меняется в зависимости от темпов изменения цен в них, а также степени соответствия спроса и предложения валюты на рынках. Цены в России за 10 лет выросли минимум в 7 тыс. раз. Правда цены в других странах, в том числе и в США, за последнее десятилетие изрядно выросли, но и курс рубля, валюты весьма слабой, должен был, как это всегда происходит с такого рода валютами, упасть много ниже того, который следовал бы только из объективных обстоятельств. Оба данных фактора, следовательно, в принципе можно считать взаимно уравновешивающими друг друга, а реальным курсом рубля — 14 тыс. руб. за 1 доллар, то есть в 3 раза ниже существующего. На практике нынешний курс означает, что импортеры за каждый доллар стоимости ввезенного товара как бы получают субсидию от отечественных производителей в 9,2 тыс. рублей, а экспортеры штрафуются на каждый доллар вывоза на аналогичную сумму. Отечественное производство подавляется, прибыль перемещается в торговую сферу.

Переливу прибыли в обращение сильнейшим образом способствовала и монетаристская политика. Суть монетаризма проста и выражается одной фразой — деньги как в виде наличных, так и вкладов (текущих и срочных), становятся фактором производства наподобие труда и капитала. В России, где торговля и банковское дело интенсивно превращались в самостоятельные отрасли народного хозяйства, монетаристская политика многократно увеличивала значение сферы обращения денег — торговцы и финансисты получали перевес над промышленностью.

В самой промышленности также произошли важнейшие изменения. Отмена монополии внешней торговли и льготный для импортеров курс рубля сразу же резко выявили характерную черту отечественного промышленного производства, а именно: чем выше была степень переработки исходного сырья на пути от добычи к полуфабрикатам, затем готовым изделиям промежуточного характера и, наконец, товарам конечного потребления, тем большей не в пользу России оказывалась разница отечественных и мировых издержек. Наиболее конкурентоспособным было энергетическое сырье. Подсчеты российских экономистов-математиков показали, что в мировых ценах 2991 г. из общей прибыли, произведенной в экономике страны, половина пришлась на нефтегазовые отрасли (с электроэнергетической — почти три четверти), еще 15 % на производство промышленных полуфабрикатов (металлы, химия, лес и пр.) и менее 5 % на машиностроение. Легкая и пищевая промышленность изначально были убыточными. Приближение внутренних цен к мировым не только превратило в убыточные отрасли обрабатывающей промышленности, но и резко понизило прибыльность самого нефтегазового комплекса. Этому способствовал и ряд дополнительных обстоятельств. Во-первых, мировые цены на нефть несколько понизились против уровня середины 80-х гг. Во-вторых, при ранее существовавшей монополии внешней торговли продавал один, уполномоченный государством орган, который заменили десятки конкурировавших между собой и, соответственно, сбивающих цену независимых поставщиков. В-третьих, раньше внешнеторговые издержки начинались на советской, а сейчас на далеко отступившей на восток российской границе.

Происходившие быстрыми темпами структурные перемены запустили в движение механизм ресурсосбережения, который действовал в России способом многократно более разрушительным, нежели это происходило в аналогичных обстоятельствах на Западе. Кризис одним махом привел к абсолютному сокращению потребности в ресурсах — производственных, капитальных и трудовых. Для достижения подобной экономики в обычных условиях ушли бы десятилетия. Весь прирост производства, отмечавшийся в 1974-1988 гг., оказался в новых обстоятельствах ненужным, “срезанным” кризисом. Причем падение было даже большим, нежели это диктовали чисто логические обстоятельства; разбуженная стихия рынка тянула экономику еще ниже. Уровень промышленного производства России, если брать 1974 год за 100 пунктов, 1988 год равнялся 53 пунктам, а в 1995 г. против 1973 г. — 43 пункта. Разница примерно в 20 %.

Особенно неблагоприятным образом переход к ресурсосбережению проявился по отношению к людским ресурсам. Вместе с перепроизводством промышленной продукции, валового внутреннего продукта избыточным оказывались и люди. В 1988 г., еще до того, как началась массовая иммиграция в Россию населения из бывших республик СССР, число ее жителей составляло около 147 млн. человек против 132 млн. в 1973 г. Абсолютный излишек, следовательно, равнялся 15 млн. человек. В дальнейшем он даже несколько увеличился за счет иммиграции — ныне население России превышает 148 млн. человек. Перепроизводство населения проявило себя двояким образом. С одной стороны, появлением и стремительным ростом безработицы — открытой, скрытой и частичной, уже охватившей по оценочным данным не менее 10% самодеятельного населения. С другой — и это уже печальное проявление российской действительности — излишек чисто физический, прямое вымирание населения, сокращение средней продолжительности жизни. В 1992-1995 гг. естественная убыль населения приблизилась к 3 млн. человек, при этом средняя продолжительность жизни мужчин понизилась на 8 лет. Если пассивное следование России за динамикой мирового развития, диктуемой рыночными обстоятельствами, продолжится, то к 2005 году в стране вымрет еще не менее 12 млн. человек.

Наряду с этим беспрецедентно снизились текущая и капитальная стоимость рабочей силы. Первая (реальная покупательная способность средней заработной платы) упала в 1995 г. в 2,5 раза по сравнению с аналогичным показателем середины 80-х гг. Капитальная стоимость труда пострадала еще больше.

Развитие рыночного хозяйства сопровождается постепенным преобразованием фактора производства — труда в стоимость, функционирующую подобно основному капиталу в руках капиталиста, удерживающую в цене помимо обычных издержек воспроизводства рабочей силы также и часть прибыли. Рабочая сила превращается, как говорят экономисты, в человеческий капитал. В коммунистической России человеческий капитал существовал, разумеется, лишь в потенции, что не мешает дать стоимостную оценку его размеров. В 1985 г. в российской экономике было занято около 70 млн. наемных работников при средней заработной плате в месяц чуть более 200 рублей, что дает годовой фонд заработной платы в размере 168 млрд. руб. Наиболее простой и надежный метод подсчета стоимости капитального актива есть деление годового дохода от него на существующую годовую процентную ставку. В те времена она равнялась 4% . В результате стоимость человеческого капитала России на середину 80-х гг. можно оценочно принять в 4,2 трлн. рублей в ценах того времени. Спустя 10 лет ситуация была следующей. Среднемесячная заработная плата в 1995 г. по предварительным итогам несколько превысила О,5 млн. руб., а количество наемных работников в пересчете на полногодовую занятость 60 млн. человек, что дает годовой фонд заработной платы в 360 трлн. руб. в ценах 1995 г. При годовой ставке рублевых кредитов 200% — размер человеческого капитала России в 1995 г. 180 трлн. рублей. Цены в 1995 г. превысили уровень 1985 г. в 7 тыс. раз, отсюда в неизменных ценах 1985 г. человеческий капитал стоит сейчас около 26 млрд. рублей. Это означает снижение за 10 лет более в 160 раз или примерно до О,6% прежней стоимости.

Следуя пассивно мировой динамике, Россия преждевременно включила в функционирование рыночного механизма еще один, в настоящее время для нее едва ли не ведущий фактор производства — налоги. Власти автоматически перенесли западные налоги на российскую почву, в страну, где только-только начал создаваться нормальный товарооборот. По официальным показателям нынешнее душевое производство ВВП в стране ставит ее в ряд, если можно так выразиться, среднеразвитых развивающихся стран. Налоговое же бремя, сконструированное по мерке передовых стран, делает его не фискально-экономическим, а чисто конфискационным, толкающим вверх цену капитала и, одновременно, вниз цену труда. В специфических российских обстоятельствах экономия капитала поэтому проявилась прежде всего в его невероятном подорожании. Валютные вклады в банках способны приносить 20-25 % годовых или в 4 раза больше обычных среднемировых показателей. Предпринимательская прибыль торгово-финансовой верхушки поднимается еще выше — до 50 % годовых и более, что означает окупаемость первоначальных капиталов максимум за 2 года.

Всякое рыночное ценообразование, придание расценок материальным и людским факторам производства покоится в конечно счете на производительности труда, способности рабочего производить продукт сверх необходимого ему для текущего потребления, прибавочный продукт. При сильно сократившейся в 90-е гг. производительности труда в России это означало, что цена труда должна была потесниться, сжаться в пользу других факторов производства. Она оказалась единственным предлагаемым к продаже немонопольным фактором. Все прочие — энергоносители, капитал, деньги, земля, налоги навязывались монопольно.

Динамика мирового хозяйства, определяющая жизнь России, процесс не однонаправленный, а многосторонний. Она включает не только импортную, но и экспортную реорганизацию хозяйства. Речь идет о постепенной переориентации с добычи и экспорта сырья к производству промышленных полуфабрикатов, затем сборке из импортных, преимущественно, комплектующих готовых изделий и их вывозу, и, наконец, полному циклу производства готовых изделий. Специфика России в данном случае заключалась в том, что в развивающихся странах всю эту цепочку производства необходимо было этап за этапом создавать заново, у нас же эти отрасли были созданы еще прежним режимом. Страна снова, но уже невероятно ускоренным темпом, должна была пройти прежний путь, вновь оживляя пораженные было кризисом отрасли. В противоборстве двух тенденций началось в первую очередь возрождение экспорта промышленных полуфабрикатов — продукции отраслей металлургического, химического и нефтехимического, а также лесного комплексов. Провозвестником стучащихся в двери перемен явился “черный” вторник октября 1994 г. Произошедшая тогда двукратная девальвация рубля должна была ограничить прибыли импортеров, дав вместе с тем сильнейший импульс росту экспорта, а с ним и производства, в первую очередь промышленных полуфабрикатов. Хотя девальвацию удалось не только предотвратить, но и сменить движение валютного курса в 1995 г. на обратное, основная наметившаяся тенденция некоторое время продолжала развиваться. При повсеместном сокращении производства именно сектор промышленных полуфабрикатов показал в 1 полугодии 1995 г. прирост в пределах 1О %. Однако жесткие границы колебаний курса рубля уничтожили и это слабое оживление.

Кризис экономики России носит особые черты, сильно отличается от наблюдаемых в развитии экономической конъюнктуры на Западе. Мнимое сходство кризисного развития в нашей стране с западным — и там, и здесь кризисы характеризовались стагфляцией — падением производства плюс инфляция — есть мираж. На Западе в основе происходящего лежала жесткость цены труда — монопольного товара. В России цена труда фактор самый подвижный, кризис довел ее до минимума, отсюда главная задача выровнять или хотя бы начать процесс приведения в соответствие цены труда, непомерно понизившейся и цен на сырье и капитал, а также налогов. Это невозможно сделать без установления равновесия внутренних и внешнеторговых цен. Статистика первых месяцев 1996 г. отчетливо показывает, что период “бури и натиска” импортных товаров на внутреннем рынке закончился — стоимостные показатели импорта резко понизились. Хотя низкий курс доллара все еще делает иностранные товары более дешевыми, нежели отечественные, у них уже не находится покупателей. Поэтому на повестке дня полный пересмотр ориентиров государственной социально-экономической политики. Государство и в настоящее время есть главный субъект экономики в России и именно от его политики зависит будущее страны. В этой связи возникает необходимость, во-первых, принятия мер краткосрочного характера по выводу страны из экономического тупика; во-вторых, утверждения стратегической программы развития до окончания нынешней фазы мирового экономического цикла, то есть до 2005 года.

Для перехода экономики к оживлению следует немедленно понизить основные налоги, установив их в размере — на прибыль — 25 %, НДС — 10 %, начисления на заработную плату — 30 %. Одновременно следует понизить цены на нефть на 20 %, железнодорожные тарифы — на 20 % и на 25 % девальвировать рубль с тем, чтобы впоследствии поддерживать на уровне 6 тыс. рублей за 1 доллар твердый курс валюты. Разумеется, девальвация может потребовать и временного введения контроля над ценами. Собственно он уже давно существует, причем в невероятно жестком виде по отношению к заработной плате, минимальный уровень которой ныне установлен в размере 7 “брежневских” рублей в месяц. Кроме того, следует уменьшить ставку Центробанка сразу же до 40 % годовых и еще больше в дальнейшем.

Проведение в жизнь комплекса указанных мероприятий на первой фазе вероятно привело бы к сокращению поступлений в и без того дефицитный бюджет. Однако это продлится максимум полгода или около того. Возникающий кратковременный дефицит устраним за счет имеющихся золотовалютных резервов. В конце концов резервы для того существуют, чтобы их использовать в крайнем случае, а ныне ситуация именно такова.

Жизненная необходимость быстрого и эффективного стимулирования экономики страны диктуется еще одним обстоятельством, о котором почти не вспоминают. Народное хозяйство СССР, а с ним и России, формировалось в качестве единого основанного на прямых технологических связях комплекса. Подобные связи в условиях стремительной интеграции экономики России в мировое хозяйство сохраниться в прежнем виде уже не могли. Достаточно посмотреть на статистику внешней торговли страны, чтобы убедиться в том насколько далеко зашел процесс переориентации экономики России. В первом полугодии 1995 года доля стран дальнего зарубежья во внешнеторговом их обороте составляла около 4-5%, ближнего — немногим более 5-6% и это всего через 3,5 года после прекращения существования СССР. При этом от 80% до 90% всей торговли со странами ближнего зарубежья приходится всего на 3 государства — Украину (в подавляющей части), Белоруссию и Казахстан. В дополнение к этому мировой рынок, его потребности меняют внутриэкономическое районирование России, взаимодействие различных регионов друг с другом и внешним рынком. Теперь не центр, а мировой рынок определяет характер и степень вовлеченности регионов во внутрироссийский оборот. Решающую роль в этом процессе принадлежит Европе, обеспечивающей около 70% внешнеторгового оборота России со странами дальнего зарубежья. Когда-то Петербург был специально создан в качестве окна в Европу, затем его значение снизилось за счет портов Балтии, появления сухопутных окон в украинско-белорусском пограничье (Чоп, Брест). В настоящее время целая страна — Белоруссия — начинает играть роль порто-франко для независимой России, транзитного коридора, непосредственно втягивающего огромную зону — от Смоленска до Западной Сибири и Якутии-Саха в европейский оборот. Кроме этого, ЕС через свою единственную граничащую с Россией страну — Финляндию создает еще один зональный пояс интеграции — от Петербурга до Урала, охватывающий весь Северо-Запад. Это лишь частный пример, иллюстрирующий внешнеторговое воздействие на экономико-географическую ситуацию в стране. Глобальная ориентация на пропорции и взаимосвязи мирового рынка в конечно счете ставит вопрос о том, возможно ли в нынешних условиях вообще сформировать национальный российский рынок. Происходящее сейчас повсеместно быстрое слияние национальных рынков, интеграция явилась этапом заключительным, следующим за созданием национальных рынков, национальных государств. Россия, едва получив независимость, вступает в мировое сообщество, не имея сложившегося, унифицированного национального рынка, ее экономика открыта ветрам всемирной торговли, ее внутренний рынок не защищен в достаточной степени, чтобы успеть созреть. Он должен создаваться параллельно интеграции в мировой, что в силу слабости российской экономики может привести и уже ведет только к одному — внутренний рынок России настолько быстро превращается в часть мирового, что теряет возможность стать к тому же и национальным. Внутрироссийские связи пока сохраняются только постольку, поскольку не противоречат складывающимся пропорциям и потребностям мирового рынка.

Стратегическая программа развития России на ближайшие десять лет несомненно потребуют принятия комплекса законодательных мер, в том числе и связанных с дополнением, и, возможно, и пересмотром ряда статей ныне действующей конституции. Это в первую очередь касается статьи 7, провозглашающей Россию социальным государством. Концепция социального рыночного хозяйства, имеющая ныне широкое хождение в научном мире и среди политиков, не учитывает российской специфики, ибо скроена по типу развитых стран Европы, да и то не всех. Российская торгово-финансовая буржуазия и по современным меркам неорганизованный рабочий класс вовсе не годятся на роли социальных партнеров. То же можно сказать и о нынешнем российском государстве. В основу практической политики должна лечь концепция “социального дирижизма”, единственно пригодная для обстоятельств переходного периода, когда наемный труд еще слишком слаб, чтобы отстаивать свои интересы. Цель демократического государства — взять выполнение этой задачи на себя. “Социальный дирижизм” подразумевает делегирование государственным органам полномочий по координации процессов социально-экономического развития, их регулированию экономическими, а в случае необходимости и административными методами. Суть социального дирижизма — способствовать максимальному развитию человеческого потенциала страны. Рыночное хозяйство в таком случае есть не главное, а вспомогательное. Социальный дирижизм направляет рынок и управляет его движением, подчиняет стихийные силы интересам социального развития. Общество решает, рынок исполняет — вот квинтэссенция социального дирижизма. Статья 7 в таком случае будет выглядеть примерно следующим образом: “Россия есть социальное государство, обеспечивающее максимальное развитие человеческого потенциала отдельного гражданина и общества в целом методами социального дирижизма. Развитие и функционирование рынка допускается постольку, поскольку не противоречит осуществлению социальных функций государства”.

В нынешних обстоятельствах первоочередным представляется восстановление и накопление человеческого капитала в России — экономический эквивалент развития человеческого потенциала. Поэтому следует полностью пересмотреть сложившиеся на протяжении последних нескольких лет в народном хозяйстве узловые пропорции. Задача эта не является сложной, ибо ключевые цены на нефть, кредит, рабочую силу ныне являются в стране административными, установленными государством. Теперь требуется установить их в интересах наемного труда. Поэтому необходим также закон “О восстановлении человеческого капитала в России”. В соответствии с ним не позднее чем через год с момента принятия упоминавшихся выше краткосрочных мер по оживлению экономики будет введена восстановительная цена на рабочую силу (средняя и минимальная), эквивалентная соответственно 200 и 70 “брежневским” рублям в месяц, а все прочие цены, начиная с готовых изделий, кончая энергетическим сырьем, а также проценты за кредит, валютный курс, налоги, транспортные тарифы пересмотрены в зависимости от цены рабочей силы. Последняя превратится таким образом в стержневую ось движения российской экономики. Хозяйство страны будет подчинено, следовательно, накоплению человеческого капитала, что и составит суть экономики социального дирижизма. Затем потребуется в соответствии с данной концепцией разработать индикативный десятилетний план развития страны. Главное здесь — достижение такого показателя заработной платы и накопления человеческого капитала, который сможет обеспечить построение материальной основы современного стереотипа потребления.

 Публикации | Представительная власть: мониторинг, анализ, информация | 1996. — № 6-7 (13-14) | Экономика и право | Российский путь в экономике

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх