новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | «Исламизм: глобальная угроза?» | Что делать?

ЧТО ДЕЛАТЬ?


Проблема исламизма как глобального дестабилизирующего фактора может быть решена только в результате скоординированной деятельности российских исламских религиозных объединений и организаций, органов представительной и исполнительной власти в федеральном Центре и в субъектах Федерации, общественных организаций и партий, научных центров, а также — международного сотрудничества в противостоянии исламизму.

I. Необходимо признать, что первыми, кто забил тревогу в связи с распространением исламизма в России, были исламские религиозные деятели. Духовенство Дагестана и Чечни, всего Северного Кавказа, регионов, входящих в Центральное духовное управление мусульман России и Европейских стран СНГ, достаточно давно и неоднократно предупреждало о проникновении на территорию нашей страны исламизма в форме ваххабизма и призывало власти в федеральном Центре и в регионах пресечь деятельность как иностранных эмиссаров, распространявших исламистскую (ваххабитскую) идеологию и создававших исламистские плацдармы, так и остановить их пособников на территории России.

Исламские религиозные деятели, выступавшие против исламизма, исходили из того, что он направлен своим острием в первую очередь против мусульман, ибо провозглашает джихад против всех тех мусульман, которые с исламистами не согласны. Духовные пастыри российских мусульман прекрасно понимают и то, что исламизм в любой форме (в том числе в конкретной форме ваххабизма) дискредитирует ислам как таковой. В исламском духовенстве есть мученик антиваххабитской борьбы — муфтий Сайидмухаммед Абубакаров, глава Духовного управления мусульман Республики Дагестан, убитый в результате террористического акта в Махачкале 21 августа 1998 г.

Необходимо также признать, что государственные органы в федеральном Центре и на местах не в полной мере осознавали опасность для гражданского мира и общественной стабильности такого явления, как исламизм (ваххабизм). Складывается впечатление, что государственные органы рассматривали эти предупреждения как проявление внутрикорпоративной борьбы исламского духовенства. Более того, представители федерального Центра в отдельных случаях поощряли (или, как минимум, терпели) ваххабизм даже тогда, когда был очевиден абсолютно антиконституционный характер деятельности ваххабитов, например, в Кадарской зоне Дагестана, где была создана «отдельная шариатская территория». И только вторжение исламистов-ваххабитов из Чечни в Дагестан летом 1999 г. заставило федеральный Центр поддержать антиваххабитскую борьбу дагестанцев-мусульман.

Государственные органы и общественные организации должны оказывать всяческое содействие российскому исламскому духовенству в его противостоянии исламизму (ваххабизму).

Исламизм — в первую очередь набор определенных идей. Поэтому поддержки заслуживает проводимая рядом исламских централизованных организаций (ДУМ Республики Дагестан, Совет муфтиев России) экспертиза и оценка исламской религиозной литературы, как ввозимой из-за рубежа в Россию, так и иностранной (например, саудовской), публикуемой на российской территории. Эта экспертиза осуществляется в сотрудничестве с представителями общественности, учеными-исламоведами. В одних случаях литература изымается из оборота (например, в Республике Дагестан — в соответствии с республиканским законом «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», который принят в сентябре 1999 г.), в других — не рекомендуется к прочтению мусульманами (например, Советом муфтиев России).

Впрочем, в этой области сделано исключительно мало, и драматическая парадоксальность ситуации заключается в том, что значительная часть ваххабитской литературы публикуется в федеральном Центре и из него расходится по всей России. По-видимому, не вводя исключенную в демократическом обществе цензуру, государственные органы могли бы помочь исламскому духовенству и, в соответствии с действующим в Российской Федерации законодательством, ограничить или исключить публикацию и распространение ваххабитской литературы, содержащей прямые или завуалированные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации, возбуждающей межрелигиозную и межнациональную рознь, вносящей раскол в исламское сообщество России.

Однако наивно было бы полагать, что в эпоху Интернета таким образом удастся полностью перекрыть исламистское воздействие на массовое сознание. Поэтому всяческой поддержки заслуживает деятельность российского исламского духовенства по формированию отечественного, российского исламского богословия, которое давало бы ответ на актуальные для россиян вопросы и ликвидировало тот дефицит богословской (в том числе популярной) литературы, который в настоящее время продолжает компенсироваться произведениями иностранных авторов. Как совершенно справедливо отмечает муфтий Равиль Гайнутдин, председатель Духовного управления мусульман Европейской части России (ДУМЕР), «автоматически переносить в эту (российскую — Ред.) мусульманскую среду все представления, сложившиеся в далекие от нас времена или в совершенно иных, отличных от российских, условиях, на мой взгляд, вряд ли будет правильно». Одной из задач российского исламского богословия могло бы быть определение отношения к ваххабизму (или нео-ваххабизму) как форме исламизма. С позиций ислама и исламоведения явно недостаточным и не соответствующим истине представляется утверждение о том, что «ваххабизм — это не ислам», с которым, как правило, выступают российские муфтии, стремящиеся по вполне понятным причинам отделить российский ислам от экстремизма и терроризма.

Решение этой, как и иных задач того же ряда, предполагает подготовку российских исламских религиозных кадров, сочетающих знание исламского вероучения, светских дисциплин и российский патриотизм. Опыт прошедшего десятилетия показал, что такие кадры можно сформировать только на территории России при участии российских преподавательских кадров и в тесном взаимодействии с российскими государственными органами (например, Министерством образования РФ).

Но даже в случае абсолютного успеха не будет решена другая задача — вытеснение из исламской религиозной сферы самозванных исламистских деятелей, претендующих на роль духовных пастырей и вносящих раскол в ряды российских мусульман. В настоящее время в нашей стране отсутствует единая, общероссийская централизованная организация мусульман, центральные, региональные и местные подразделения которой могли бы регулировать все внутренние вопросы жизни исламского сообщества России — такие, как систематизация и унификация религиозного образования, выработка богословских ответов на вызовы современной жизни, лицензирование и назначение на должности имамов и преподавателей, лучшая организация сотрудничества с единоверцами за рубежом, и наконец, но не в последнюю очередь, противостояние агрессивному исламизму как теории и политической практике, расходящейся с традициями российского ислама — традициями терпимости и мирного сотрудничества с другими конфессиями и государством.

В настоящее время, пока не решена задача создания единой, общероссийской централизованной организации мусульман, конкуренция между потенциальными общероссийскими центрами нередко выливается во взаимные обвинения в поддержке ваххабизма — при том, что ваххабизм в действительности нередко проскальзывает в щель между конкурирующими централизованными организациями.

II. Необходима последовательная реализация светского (нерелигиозного) характера Российского государства. Государство — консолидированная и институционализированная воля всех граждан России независимо от их национальности и отношения к религии. Государство призвано обеспечивать права и свободы граждан, с одной стороны, и общественную безопасность — с другой.

Опыт всех без исключения государств в течение, как минимум, последней трети XX в. показал, что исламизм (политический ислам, политизированный ислам) представляет опасность для стабильности, безопасности и самого существования государств в зонах распространения ислама (как в тех регионах, где мусульмане составляют большинство, так и в тех, где они являются конфессиональным меньшинством). Особую опасность исламизм представляет для модернизирующихся поликонфессиональных государств, к которым принадлежит и Россия. Если исламистские проекты в поликонфессиональных государствах удается реализовать на некоторое время, это обязательно приводит к вспышкам межконфессиональной вражды. Примеров великое множество — Судан и война исламского Севера против христианского и анимистского Юга; непрекращающиеся столкновения в северных штатах Кении между мусульманами и христианами из-за введения в некоторых штатах шариата; превращение части Югославии — Косово — в моноэтническое и моноконфессиональное образование, де факто вышедшее из состава Югославии в результате острейшего межэтнического и межконфессионального конфликта, отягощенного иностранным вмешательством; Россия, где на части территории была предпринята попытка построения шариатского государства, в ходе которой осуществлялись этно-конфессиональные чистки. Нет ни одного примера мирной, бесконфликтной, ненасильственной реализации исламистского проекта, которая (реализация) исключала бы обострение межконфессиональной розни.

Нередки ссылки на то, что той или иной силе не дали довести дело исламизации (шариатизации) общества до конца и все проблемы проистекают отсюда. Однако реализация исламистских проектов свидетельствует, что они обязательно сопровождаются конфессиональной (этно-конфессиональной) нетерпимостью, уничтожением или подавлением иноверия. Так, в Саудовской Аравии подвергаются преследованиям и ограничениям мусульмане-шииты, существует полный запрет на демонстрирование символов принадлежности к иной религии (например, креста), абсолютно запрещено распространение христианской, не говоря уж об иудейской, религиозной и богослужебной литературы и т.п. Движение «Талибан» в Афганистане осуществляет антишиитские, антибуддистские и антихристианские кампании, не говоря уже о массовых нарушениях прав человека.

В мире не существует ни одного моноконфессионального государства (моноконфессиональной страны), поэтому реализация исламистского проекта всегда ущемляет некоторое количество граждан (подданных) того или иного государства (не-мусульман — последователей иных религий, а также неверующих). К слову сказать, не является моноконфессиональной ни одна из республик в составе Российской Федерации, не говоря уж о России в целом.

Именно поэтому необходима деконфессионализация политики, т.е. создание таких законодательных и институциональных условий, которые бы исключали вовлеченность религии в политическую сферу, или, в несколько иной формулировке, исключали бы политическую эксплуатацию религиозного вероучения, религиозной символики и атрибутики, религиозных объединений верующих, религиозных централизованных организаций. Сразу отметим, что речь должна идти обо всех конфессиях, распространенных в России, а также о неверующих.

Российские исламские духовные пастыри предпринимают шаги в этом направлении. Так, летом 2000 г. Совет муфтиев России (СМР) выступил с заявлением «О недопустимости использования исламской символики в нерелигиозных целях». СМР осудил «все виды экстремизма и терроризма, в том числе и в форме так называемого “ваххабизма”, которые содержат в себе следующие признаки: 1) отрицание основополагающих традиций ислама, т.е. четырех исторически сложившихся мазхабов или шиизма; 2) учение о собственной исключительности вплоть до наделения себя самих правом объявлять “немусульманами” традиционных верующих, не согласных с такой трактовкой шариата, в том числе последователей любого из четырех суннитских мазхабов или шиизма; 3) наделение себя правом по собственному усмотрению ущемлять в правах или убивать вне рамок необходимой самообороны “неверных”, в том числе и традиционных мусульман, не примкнувших к данной организации».

Но в условиях отсутствия единой общероссийской централизованной организации мусульман такого рода заявление (его допустимо рассматривать в качестве фетвы) может не иметь реальных последствий, не являясь обязательным для всех исламских объединений России, не говоря уже о тех группах или людях, которые, выступая от имени ислама, сознательно ставят себя в оппозицию российскому исламскому духовенству (в подобных случаях речь идет, как правило, именно об исламистах). Существует общественная потребность — исключить саму возможность возникновения политического ислама, или политизированного ислама, равно как политического православия, политического иудаизма и т.д.

Во-первых, необходимо последовательно реализовывать существующее законодательное ограничение, запрещающее создание конфессиональных политических партий (политических общественных объединений) в соответствии с действующим Федеральным законом об общественных объединениях (с дополнениями и изменениями июля 1998 г.), который устанавливает следующее: «Политическим общественным объединением не может быть признано объединение, устав которого предусматривает членство в нем или принадлежность к нему граждан только по профессиональному, национальному, этническому, расовому или конфессиональному признаку» (статья 12-прим; выделено Ред.). Это положение Закона нарушается — обходится с использованием ряда уловок (например, из устава убирается упоминание о членстве мусульман), и в России в реальности существуют исламские политические партии.

Во-вторых, в Законе о свободе совести и о религиозных объединениях необходимо четче прописать положение о том, что духовенство (в том числе — исламское) не имеет права участвовать в деятельности политических партий.

В-третьих, в Закон о выборах необходимо внести положения, запрещающие формирование избирательных объединений на конфессиональной основе и/или с использованием религиозной символики, атрибутики и лозунгов, а также исключающие участие в выборах объединений (кандидатов), допускающих подобное использование.

В-четвертых, в обсуждаемый ныне законопроект «О политических партиях» необходимо также внести соответствующие положения.

В-пятых, в Регламент Государственной Думы следует внести положение, запрещающее создание фракций (депутатских групп) по конфессиональному (религиозному) признаку.

Одновременно требуется совершенствование механизма взаимодействия между религиозными объединениями, в том числе — централизованными, с одной стороны, и государством как институционализированной волей всех граждан независимо от их отношения к религии, с другой стороны, — с целью наиболее полного, в соответствии с действующим законодательством, удовлетворения права граждан на свободу совести. В настоящее время подобный механизм существует в виде Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ, Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ. При правительствах ряда субъектов Российской Федерации имеются комитеты по делам религий. В стране действует Межрелигиозный совет России, который допустимо рассматривать как орган, призванный регулировать отношения между российскими конфессиями, а также между ними и государством. Назрела необходимость создания государственного органа, призванного согласовывать интересы различных конфессий (а также неверующих) с государственными органами, — Комитета по делам свободы совести. По своему составу подобный комитет мог бы быть государственно-общественным, включая в себя как государственных чиновников, командируемых в комитет различными министерствами и ведомствами, призванными обеспечивать свободу совести (а это практически все министерства и ведомства), так и представителей централизованных религиозных организаций (в идеале — всероссийских), а также ученых-гуманитариев (социологов, политологов, культурологов, религиоведов). Подобный орган будет способствовать гармонизации отношений между государством и объединениями граждан, созданными по принципу отношения к религии. Он призван исключить такие ситуации, при которых, например, последователи определенной религии вынуждены для реализации своего права на свободу совести выходить в политическую сферу, т.е. политизировать религию, или осуществлять конфессионализацию политики.

Реализация принципа светскости государства предполагает равноудаленность (или, как посмотреть, равноприближенность) государства по отношению ко всем объединениям граждан, создаваемым на основе отношения к религии. Поэтому неприемлемым является прямое или косвенное поощрение государством одной из конфессий (или атеизма) в ущерб иным конфессиям. Такого рода поощрение способствует формированию альтернативной идентичности у представителей ущемляемых, пусть косвенно, конфессий, начинающих воспринимать государство как чужое. Эта проблема наличествует как на федеральном уровне, так и на уровне отдельных субъектов Федерации. Как минимум, спорным является привлечение государственными органами в Центре и на местах представителей духовенства той или иной конфессии к участию на главных ролях в социально-политически значимых акциях, касающихся не только верующих какой-то одной религии, но и последователей иных религий, а также неверующих.

Назрела задача деконфессионализации оборонной сферы. Российские Вооруженные Силы призваны обеспечивать безопасность государства и всех его граждан независимо от отношения к религии отдельных групп военнослужащих. (Это не должно исключать возможность духовного окормления верующих различных вероисповеданий в условиях объективно налагаемых ограничений воинской службы и военных действий.)

III. Требуют срочного и эффективного решения вопросы защиты безопасности общества, гражданина и государства от экстремистского исламизма, реализуемого такими методами, как вооруженное насилие, терроризм. Российские правоохранительные органы и силовые ведомства делают все возможное для пресечения деятельности экстремистов и террористов, под какими бы лозунгами они ни выступали. Однако эта борьба будет не эффективной, если не осуществлять профилактику экстремизма и терроризма в отношении тех групп, в идеологии которых заложены принципы нетерпимости по отношению к людям, не согласным с их интерпретацией ислама или шариата, а также содержатся прямые призывы к изменению конституционного строя России и к уничтожению несогласных, в частности и особенно — мусульман. Именно такова идеология исламизма в форме ваххабизма (см. выше определение ваххабизма, даваемое Советом муфтиев России). Особая опасность этой идеологии заключается, кроме всего прочего, в том, что она мимикрирует под религию, экстремистские положения включает в контекст богословских или даже ритуальных и обрядовых текстов*.

Во-первых, необходимо принять федеральный закон о запрете экстремистской деятельности под религиозным прикрытием, используя как текст, так и опыт применения республиканского закона «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан».

Во-вторых, исключить возможность деятельности на территории России иностранных миссионеров, занимающихся исламистской пропагандой и стремящихся внедрить идеологию религиозной нетерпимости, насилия, экстремизма и террора. Следует знать и помнить, что те же самые миссионеры и их организации прошли по Афганистану, Алжиру, Боснии, Косово, Чечне, и всегда после их прихода разгорались кровавые конфликты.

Разумеется, подобного рода профилактическая работа не должна превращаться в «охоту на ведьм» или ограничивать права и свободы мусульман и их контакты с зарубежными единоверцами, препятствовать деятельности иностранных благотворительных организаций в России и т.п.

IV. Необходимо международное сотрудничество в противостоянии исламизму. Есть большая группа государств, которые борются, правда, без должной координации, против исламизма в его крайних формах, — Египет, Турция, Иордания, Алжир, Судан, Марокко, Тунис, Южная Африка, США, Франция, Германия, Израиль, Индия, Китай, Киргизия, Узбекистан и многие другие. Среди мер, которые могли бы быть приняты, — запрет финансирования экстремистских и террористических организаций и международные санкции за нарушение запрета; непредоставление политического убежища лицам, обвиняемым у себя на родине или в третьей стране в совершении террористического акта; неиспользование экстремистских организаций и групп в качестве орудия внешнеполитического давления; эмбарго на поставки оружия и боеприпасов экстремистским группировкам; мониторинг распространения ядерного, химического и бактериологического оружия с жесткими международными санкциями в отношении государств, виновных в передаче подобного оружия или технологии его производства экстремистским группировкам.

* В этом отношении весьма показательна брошюра «Намаз» идеолога и одного из организаторов исламистского вторжения в Дагестан в 1999 г. Мухаммада Багаутдина, он же — Кебедов (М.: Издательский дом «Бадр», 1999).


 Публикации | «Исламизм: глобальная угроза?» | Что делать?

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх