новости | мнения экспертов | семинары | спецпроекты | публикации | информация | сотрудники | www-ссылки |


   Публикации | Публикации сотрудников института | Публикации Чечевишникова Александра Леонидовича | "Партия власти" осталась без власти Кто заменит стране "Наш дом"?

"ПАРТИЯ ВЛАСТИ" ОСТАЛАСЬ БЕЗ ВЛАСТИ
КТО ЗАМЕНИТ СТРАНЕ "НАШ ДОМ"?


Михаил ЖУКОВ, политолог


Теперь уже немногие помнят, что в политический лексикон термин "партия власти" вошел примерно пять лет назад - весной 1993 года. Тогда в журналистском обиходе "партиями власти" было принято именовать политические структуры, создаваемые под выборы глав региональных администраций, не имеющие идеологической привязки и ориентированные на местную исполнительную власть. На федеральном же уровне о необходимости такой партии всерьез заговорили лишь весной 1995 года, когда стало ясно, что отложить парламентские выборы не удастся.

Довлевшее над президентской администрацией представление о том, что все давным-давно уже придумали американцы, породило сценарий создания двухголовой "партии власти". Тогда и было принято решение организовать "партию власти" под непосредственным руководством первых лиц - тогдашних премьера Виктора Черномырдина и спикера Думы Ивана Рыбкина.

Однако менталитет российской бюрократии не допускает сосуществования двух "партий власти". Если начальство предлагает вступать в партию, то это понятно и не требует дополнительных мотиваций. Но когда начальство начинает чудить и предлагает на выбор две "большие" партии и множество мелких избирательных блоков, российский чиновник делает правильный выбор и идет туда, где сидят серьезные люди. То же самое делает и та часть избирателей, которая склонна отдавать свои голоса властям предержащим. В итоге НДР Виктора Черномырдина получил 10%, а "Блок Ивана Рыбкина" остался в памяти современников лишь благодаря колоритному рекламному ролику.

Появление у премьера многочисленной фракции в нижней палате повлекло за собой терминологическую подвижку: "партия власти" из журналистского новояза перекочевала в "коллективное бессознательное" Государственной думы и трансформировалась в самоназвание проправительственной фракции. И сегодня не следует забывать, что укоренению данного варианта мы обязаны именно и исключительно Черномырдину. Лишь его завидная настойчивость в сочетании с завидной же осторожностью оградили движение НДР от излишнего президентского подозрения, не позволили излиться монаршему гневу на хлипкие, почти виртуальные конструкции этой самой "партии власти".

Уже в ходе предвыборной кампании прояснилось, что Ельцин не собирался отождествлять себя с НДР и вообще с какой-либо партией. Что неудивительно: смысл правления действующего президента - удержание власти, а сильная политическая организация этому только мешает.

Черномырдин понимал это лучше многих и вел партстроительство без лишнего шума, не придавая большого значения делам НДР. Премьер руководствовался житейской мудростью, по которой Бог дал, Бог и взял, а в хозяйстве все сгодится. Как бы копируя своего шефа, не особенно вникал в дела НДР и всесильный альтер-эго премьера Владимир Бабичев. Впрочем, каждый серьезный шаг тщательно просчитывался - выяснялось, не прогневается ли президент.

Отстраненное отношение руководства способствовало "автономизации" фракции НДР от исполкома движения, усиливало внутриаппаратную конфликтность. Формальная приобщенность к сильным мира сего порождала у некоторых депутатов от НДР неадекватное представление о собственных возможностях. Находясь под гипнозом журналистских штампов о "партии власти", они проникались верой в свою призванность и даже периодически покусывали длань, под сенью которой произрастали. Особенно непонятливым приходилось указывать на дверь.

Однако слабость НДР как политической организации проистекала не только от ее вторичности в системе приоритетов Черномырдина и Бабичева. Строго говоря, политической организацией движение НДР и не являлось. И по методам работы, и по кадровому наполнению аппарата НДР - это один из правительственных департаментов. Аналогично наиболее мощные региональные отделения фактически были филиалами соответствующих администраций. Отсюда - чрезвычайно неэффективное использование имевшихся ресурсов. И методы, и кадры, вполне адекватные при решении реальных задач исполнительной власти, почти ничего не могли сделать в виртуальном пространстве. А именно здесь разворачивалась борьба за голоса.

Пока Черномырдин был во главе правительства, этот системный изъян не мог иметь серьезных последствий. Рейтинг НДР был гарантирован этой фигурой политического режима "суперпрезидентской" республики. Отставка Черномырдина заставила аппарат НДР, депутатов и всех сторонников движения задуматься о смысле своей политической жизни, о политическом самоопределении.

И когда туман рассеялся и завершился правительственный кризис, вдруг оказалось, что согласные на любые посты в кабинете депутаты Государственной думы от НДР новому хозяину Белого дома не нужны. Ибо длань Черномырдина, распростертая над ними, страшит правительство Кириенко, как шаги Командора. Но, согласитесь, Сергей Владиленович - не Дон Гуан.

Как это ни горько для многих депутатов, НДР больше не "партия власти". Во всяком случае на федеральном уровне. В регионах у движения шансы еще остаются, несмотря на ренегатство наиболее лояльных вчерашних соратников - Титова, Прусака. Учитывая волевые данные и колоссальную работоспособность Черномырдина и Бабичева, вероятность трансформации НДР в коалицию региональных "партий власти" остается.

А в Центре складывается весьма своеобразная ситуация. Государственная дума, конечно, институт далеко не полновластный и более или менее управляемый. Но это в сравнении с правительством Черномырдина или администрацией Чубайса. Чтобы ею "управлять", нужен инструментарий. Нынешнему же кабинету здесь похвастаться нечем. Место проправительственной фракции - "партии власти" - вакантно. Но создать "под себя" новую политическую структуру - дело очень и очень непростое. Для этого как минимум нужна фигура, под которую можно собирать людей. Не помешает также и фигура, вокруг которой их можно собирать. По обеим позициям и нынешний кабинет, и нынешняя администрация не на высоте. И активность бывшего лидера фракции НДР Беляева, создающего свою партию, здесь весьма показательна.

Но дело не только в "человеческом факторе". Итогом правительственного кризиса стало не перераспределение властных полномочий между политическими институтами и даже не уточнение границ их реальной компетенции, а ослабление всех без исключения федеральных институтов государственной власти. И главный урон - психологический. До 23 марта в России было стабильное и предсказуемое правительство, которое умело находить общий язык с парламентом и регионами. В соединении с мощной президентской властью это обеспечивало критическую массу устойчивости политической системы, минимальный уровень консолидации федеральных институтов.

Сегодня власть уже не в состоянии обеспечить себе поддержку на уровне публичной политики. Отсутствие "партии власти" - тревожный симптом. Ни президент, ни правительство не имеют в Государственной думе и законодательных органах субъектов Федерации собственных структур политической поддержки. Особенности же нашей политической системы не позволяют выстроить вертикаль исполнительной власти. Соответственно непосредственное управление территориями из Центра практически невозможно.

Исчезновение так называемой "партии власти" - даже такой, как НДР, - влечет за собой дальнейшее ослабление федерального Центра. Частные интересы в очередной раз взяли верх над очевидными потребностями обеспечения стабильности и самого существования политической системы России.

 Публикации | Публикации сотрудников института | Публикации Чечевишникова Александра Леонидовича | "Партия власти" осталась без власти Кто заменит стране "Наш дом"?

                                                         на главную        о проекте        права        пишите нам        вверх